Какие бы отношения у меня не были с Амели, но в "SA" работает множество хороших людей и отличных специалистов, и ни один из них не заслуживает потерять своё рабочее место, только из-за прихоти Эдмунда Вудда. Так что если у меня есть возможность, - а сегодня утром мне показалось, что это так, - то я не позволю отцу лишить кого-то из них работы, а Амели и Селин их издательства.
Но вот одна мысль всё никак не желает покинуть мою голову, а именно то, что когда отец посвящал меня в свои планы, вид у него был такой, будто бы ломать жизни сотен людей и рушить их мечты, планы, надежды - это величайшее удовольствие, которым он себя уж точно не обделит. Удивительно то, что его безумие было... локальным. Отец помешался только на издательствах, но в остальном остался таким же как и всегда был. До сих пор всё в нём дышало собранностью и безупречностью, от аккуратно зачесанных волос до лакированных мысок его туфлей. Да и если тема разговора не касалась его "грандиозных планов", то он, как и всегда, был прекрасным и приветливым собеседником. Но вот если нет, то...
- Я даже не подумаю этого делать! Я уже сотый раз говорю тебе об этом, так что будь добр, прекратить предлагать мне участвовать в таких низких поступках. Не ты ли меня учил, что "игра в Бога" - самое провальное занятие, какое смогло придумать человечество. - пытался я докричаться до оппонента на другой стороне линии.
- Да что, прости, я тебе такого предлагаю, что ты так реагируешь? - посмеиваясь, воскликнул этот самый "оппонент", словно мы обсуждали какого цвета ему стоит надеть галстук.
- Ты предлагаешь мне подставить пол моего коллектива и обвинить в этом невиновного! - разъяснил я как можно громче, вцепившись в кожаную оплетку руля настолько сильно, что того и гляди, швы затрещат.
- А может, всё дело в этой девчонке? Неужто она стала для тебя важнее семьи? Лорелин?- бросил отец и снова усмехнулся, и я еле сдержался, чтобы не кинуть телефон под колёса встречной машины.
Продолжать этот разговор не имеет смысла, ведь мой отец из тех людей, что привыкли отдавать распоряжения, которым все тут же повинуются, а вот исполнять приказы, ну или хотя бы просьбы, других, он, как и подобные ему, не особо любит. Так что единственный выход - это взять ситуацию в свои руки. Но перед тем как бросить трубку, я обязан напомнить отцу о кое-чем.
- Не приплетай сюда ни одну из них! - яростно отчеканил я, но тут же постарался взять эмоции под контроль. - Я сказал, что больше в этом участвовать не собираюсь, и на этом точка. Я почти потерял надежду на то, что ты оставишь эту затею. И право, не знаю, что я должен сказать или сделать, чтобы остановить тебя. Вряд ли, что-то уже поможет. - я перевал дыхание, заметив, что мой язык начал заплетаться. - И поверь, я унаследовал твоё упрямство, так что если я узнаю, что ты пытаешься хоть как-то навредить "SA", я сделаю всё, чтобы у тебя ничего не вышло. - отрезал я, паркуя свой спорткар около машины Амели.
- Щенок! - послышался в трубке возмущенный возглас отца, а у меня на лице появилась нервная улыбка.
- И я тебя люблю, пап. - съязвил я и наконец, оборвал звонок, не дожидаясь ответа с той стороны.
"Спокойно. Просто успокойся и подумай"
Если отец хочет, чтобы я достал ему данные о каждом, кто хоть раз издавался в "SA", значить он решил перейти к активным действиям. Без понятия, зачем ему конкретно эта информация, но я точно знаю, что нельзя позволить ему её заполучить.
"Только как мне это сделать?"
Размышляя об этом, я поднялся на третий этаж офисного здания в центре Бруклина, в котором находилось уже родное издательство "SA". Следуя вдоль сотен столов, на каждом из которых было разбросанно по тонне макулатуры вперемешку с множеством разноцветной канцелярии, я пытался сосредоточиться на мысли, которая могла стать спасательным кругом в этой ситуации. И к тому моменту как я дошёл до IT-отдела, в моей голове уже созрел план, и оставалось надеется, что он выгорит.
Зайдя в один из кабинетов, - что был неким анклавом в нашем издательстве, - я снова поразился тому, насколько программисты любят работать в темноте, хотя до сих пор не могу понять почему. Когда глаза привыкли к новому освещению, а точнее, к его отсутствию, я окликнул девушку с причёской афро и множеством колец на пальцах, что золотом переливались в свете мониторов, словно драгоценные камни на солнце.