Сказав это, она сняла браслет и кольцо, подаренные Аороном и положила на «пылающее» ограждение.
– Сами справимся, – поддержал предложение незнакомый усатый вестник и снял браслет и положил рядом и остальные тоже восприняли эту идею с одобрением.
– Так мы будем вдвойне осторожней, – вздохнул Отика и снял браслет и только Перекоос не спешил присоединиться, и, помолчав, и подумав и выдержав взгляд-напор остальных, заявил: – Вы делайте, как правильно, я сделаю как надо. Брат вернется, а я дохлый. Он расстроится, – и не дожидаясь ни согласия, ни осуждения, Перекоос развернулся и быстрым шагом направился к Бурому. Отика хлопнул в ладоши и, пряча улыбку, сказал: – По местам.
И все разошлись «по местам», потому что дальнейшее обсуждение браслетного вопроса не имело смысла: переговоры зашли в тупик, а забрать у Перекооса что бы то ни было при помощи физической силы будет затруднительно. Саша летела с Перекосоом и Изирдой.
Скоро драконы расправили крылья, сделали два-три шага на разбег и поднялись в воздух. Это не должно было удивить обитателей укрепления: драконов на ночь отпускают полетать и, набрав высоту над горой-укреплением, наспех сколоченная экспедиция направилась к болотам и дальше, дальше к кулькиту. Взлетной полосы, понятно дело, не было. Доверяя способности драконов ориентироваться на местности с помощью собственных систем навигации, экспедиции оставалась только раскинувшаяся по бескрайней долине ночь и изредка сверкающие блики болот. Единственный на весь мир оплот человечества, где горели знакомые и понятные огни удалялся, удалялся и вовсе скрылся из виду. Человечество лишь маленькая точка в мирах, песчинка на пляжу огромного океана. Одни боги знают сколько раз гасла эта маленькая искра разума, если даже ученые на Земле говорят о нескольких ветвях человечества, исчезнувших навсегда. Вселенная холодным небом наблюдала, как исчезает то, чем мы так сильно гордимся – способностью думать и думать, что мы думаем.
Саша оперлась спиной на спину Изирды и закрыла глаза, чтобы пошариться в памяти и попытаться вспомнить, как выглядел каменный дракон с надписью «люблю драконов» и за этим занятием незаметно провалилась в сон. Провалилась, как в бездну, без снов, без пробуждений, пока от резкого взмаха драконьего хвоста ее не подкинуло вверх. Сон был таким глубоким, что возвращаясь в реальность, она не сразу вспомнила, где находится и в первый момент была уверена, что едет в машине с отчимом и машина наехала на кочку.
– Чуть не упал, – заметил Изирда о ближайшем ящике, который съехал со своего места. Ящики крепились веревками и крюками. Драконьи шипы лишены нервных окончаний, плотные наросты спокойно пережили не очень приятную с виду процедуру крепления ящиков. Саша проспала весь полет до кулькита, теперь возвышавшийся на равнине под светом двух огромных лун, словно двух дьявольских глаз, наблюдавших за вновь прибывшими гостями в город мориспен. Город неприветливый, холодный, чужой.
– Он бы подошел чужим из одноименного фильма, – с иронией подумала Саша, – до чего же чужое чувствуется чужим. Хоть занавесочки повесь и обои с ромашками поклей, всё равно бьет ключом чужая энергия.
Бурый проурлыкал по-дельфиньи и, вслед за старшими драконами, начал спускаться к кулькиту. В ночной темноте кулькит выглядел еще более грозным и пугающим. Малыш Бурый решил держаться чуток в стороне от своих старших сородичей и опустился на широкую площадку второго уровня от площади и, дождавшись, когда «наездники» спешатся, повернулся хребтом, таким образом требуя снять все ящики. На Буром ничего раньше не перевозили и роль перевозчика ему не понравилась. Дракончик не отвечал на поглаживания и призывы обернуться. Есть большая вероятность того, что обратно он ящики не повезет! Не повезет и всё тут! В огромном детском сердце Бурого клокотало то, что люди называют обидой.
– Вы раньше использовали на драконах крюки? – спросила Саша.