– Дракон не смог сдержать мори у выхода, – с горечью сказал Отика.
– Это неизвестно. Быть может они прошли тайными проходами. Надо прорываться, – уверенно сказал усатый.
Саша не стала предлагать воспользоваться тепепатической связью, по ее наблюдениям существующей между вестниками и риспийцами. Раз этот вариант не обсуждался, значит, сейчас невозможен и имеет свои ограничения. Сейчас, оказавшись в каменной ловушке, Саша подумала, сколь безрассудным было ее предложение отправиться в экспедицию без защиты драгэти, и ведь это было сделано под действием обиды из-за исчезновения другого драгэти. Иногда так трудно быть честным самим с собой и признать истинные мотивы поступков. И списать это все на то, что я – человек и ничего человеческое мне не чуждо. Сжимая кольцо, Саша виновато обвела присутствующих взглядом и хотела извиниться, но не смогла подобрать нужных слов. Ни вестники, ни риспийцы, несмотря на сотни две беснующихся и все прибывающих мори, не думали падать духом.
Освобожденный Бак приободрился, поднялся на лапы, чем привел Перекооса в восторг, и сел, как сидят собаки на задние лапы. У Саши собак не было, поэтому она не могла понять, насколько нормально ведет себя пес, насколько серьезна его слабость и сможет ли он самостоятельно передвигаться. У нее родилась догадка, что Дак признал ее по запаху, по человеческому запаху, остальные двуногие «существа» скорее всего, пахли иначе или чуть иначе, поэтому вызвали первоначальную осторожность. Земного пса пугают мориспен. По виду и скромным знаниям о немецких овчарках это молодой пёс, кобель, еще не набравший полный рост, но уже не щенок. Игривый, наверное. Только на лапы поднялся уже машет хвостом и тычется мокрым носом в большие руки Перекооса.
– Почему они не съели собаку? – удивилась Саша.
– Ну ты сравнила. Людей много бегает, а у собаки шерсть по всему телу. Можно погладить…таких они не видели и шерсть в зубах будет застревать. Неудобно жевать, людей удобно, – сбивчиво рассуждал Перекоос и наткнувшись на испуганный взгляд единственного находящегося поблизости человека, понял что «сморозил глупость», правда, опять не понял в каком именно месте сморозил, пожал плечами и сказал: – Не знаю. Спросим как-нибудь, почему не съели. У него зубы мясоеда. Хороший, лохматый.
– Это существо будет обузой. Мы не возьмем ответственность за его жизнь, – заявил Отика и не желая объясняться с новоиспеченным защитником пса, перевел взгляд на вестников и сказал: – Либо покидаем нижние уровни сейчас, либо ждем помощи до конца здесь.
– Идти надо сейчас. Катарац либо знает, либо скоро узнает, что вестники заперты в кульките и будет Гриса Форста. Не с пустыми руками, понтяное дело. Постарается не упустить такую возможность. Да что там: он давно ждал такую возможность. Пока драконы здесь надо выбираться и бежать придется очень быстро, двух ног не хватит, – сказал усатый вестник.
– Согласен, – кивнул Изирда, – только с нами человек.
– И собака, – добавил Перекоос.
– Собаке ничего не грозит, – отмахнулся Отика, – раз не съели, то и не нужен он им. Главное доставить кольцо драгэти, – и повторил эту странную мысль, – бежать нужно быстро, а с нами человек.
И все оглянулись на Сашу.
– О! Я хорошо бегаю, выступала от школы даже…пару раз.
– Так быстро ты не сможешь, – уверенно сказал Отика и они все смотрели на девушку с легким сожалением, как будто что-то хотели сказать, но не могли. Совсем недавно Саша точно также смотрела на них. Что происходит? Что всё это значит?
– Ты ведь поможешь нам выбраться отсюда? – начал издалека предводитель, имеющегося поблизости вестничества.
– Да, Отика, помогу, – осторожно пообещала Саша.
– Обещай не бояться, – продолжил в той же осторожной манере Отика.
– Постараюсь, – настороженно сказала Саша.
– Тебе почти ничего не грозит, – успокаивал Отика, – главное не бегай: двигайся плавно, размеренно.