Моя прелесть, как же мы расстались?! Саша с тоской глядела на кольцо и понимала, что любая попытка дотронуться, затащить его под защиту светящегося клина-палатки, неминуемо приведет к тому, что она снова останется без защиты. Вот тоска! Саша готова была заплакать и заплакала бы, да слез не было. Она села, легла на каменным пол. Противные «ящерки» тоже легли и ждали. Реакция у них несомненно лучше. Выбор такой: уйти отсюда без кольца или остаться в плену с кольцом. Сашка немного помедлила, вздохнула, встала и решила, что будет спускаться вниз, к взлетающему с площади дракону, и она сделала несколько шагов от кольца в сторону спуска к нижнему уровню, как сверху на «палатку» из света упал мори. А надо понимать, мориспен где попало не падают, за первым посыпались десятки и десятки мориспен, а те, что окружали ее, начали пинать по стенам, царапать, бросаться к разбегу и было сделано еще пару шагов, как верх «палатки» прогнулся, что привело Сашу в ужас. У защиты есть предел.
В нижнем уровне это было незаметно, потому что мори не могли развернуться там должным образом и оказать сколь-нибудь серьезное воздействие на светящиеся стены. Почувствовав слабину, они усилили атаку и прыгали с верхнего уровня один за другим. Прыгали и прыгали, всё сильнее прогибая защиту. После каждого прогиба «крыша» стремилась вернуться в прежнюю форму, но получалось это сделать не до конца, и каждая следующая атака всё больше деформировала верх укрытия, а скоро начали прогибаться и стены «палатки». Надо было бежать, а Саша верно впервые в жизни по-настоящему растерялась. Казалось, что идти куда-то уже бессмысленно. Она упала на колени, закрыла уши руками и с ужасом смотрела, как на маленькое укрепление из света сыпятся удары и сверху и с боков. Мориспен облепили всю «палатку», как вдруг через плотную преграду из их тел взвился огонь. Облепившие светящееся укрытие мориспен стали гореть, крик «шурррф» вылился в скрежет и стрекот. Тела быстро плавились и покрывались черной коркой, и Сашина защита под мощью укрепленного на драконе огнемета тоже начала нагреваться, воздух нагрелся и в момент обжег дыхание.
– Боги! Да они сожгут меня! – взметнулась мысль и рискуя остаться совсем без защиты, не зная ее предела, Саша поднялась на ноги и подняла шар над головой. То ли вестники увидели ее, то ли по-другим причинам, но выкосивший целых три уровня мориспен огнемет взял паузу. В нос резко ударил отвратительный запах подгорелых мори: паленая мокрая шерсть с нотками скисшегося супа и всё это дымило и кое-какие тела еще и горели. Саша растерянно оглядывала поле боя, и осторожно поглядывающих с верхних уровней мори и не могла ровным счетом ничего, ни на что решиться и не хотела и не знала и вообще, война – это такая гадость и хочется всё бросить и пойти в киношку, а не вот это всё!
И шар в ее руках потух. Сломался или истратил всю энергию.
– Саша! Саша! Саша! – кричали голоса. Откуда кричат? Кто кричит? На гору дымящихся мори взобрался Отика с двумя риспийцами и облегченно выдохнул: – Саша, прости! Мы искали тебя и не сразу заметили! Дорогая моя, храбрая, человеческая сэвилья, заклинаю, прости. Саша…куда ты? Сашааааа.
Ноги скользили, утопали в подгоревших мори: сырых, черных, с хрустящей корочкой. Саша голыми руками очистила место, где лежало кольцо: распихала, сбросила вниз тела, разгребла вылезшие, еще теплые внутренности. Кольца там не было.
– Надо искать кольцо! Оно было здесь! Оно случайно выпало из пояса. Может вниз скатилось? Да, вниз!
Она бросилась было к спуску, до которого чуть раньше не дошла. Но Отика преградил путь и сказал не своим обычным голосом, а каким-то очень встревоженным и серьезным голосом: – У нас один тяжело раненный, здесь оружие против вестников и у меня нет даже предположений, что это такое было. Мне самому очень жаль потерять кольцо, но чую чуйкой: надо уходить! Прямо сейчас! Немедленно.
Отика соорудил из шара с буквой «v» гибкую дорожку до дракона и скоро экспедиция с результатом «несолоно хлебавши» поднялась в воздух, оставив в кульките по меньшей мере половину привезенных ящиков с оружием. Драконом с огнеметом управлял Отика, за ним сидел Изирда и придерживал упавшего с дракона вестника и смачивал ему лицо и губы водой. Бедолага сильно разбился, но был жив, и по состоянию было не ясно: долетит ли он до укрепления: по пути то приходил в себя ненадолго, то бредил, то забывался лихорадочным сном и постоянно сильно хрипел. Тяжело переживая состояние вестника, Изирда стер с глаз слезы и утешал раненного словами и призывал остаться в этом мире и не покидать братьев своих. Риспийцы сидели тихо, подавленные и с опаской посматривали вниз, где от обилия мориспен шевелились болота, казались постоянно двигающимися и ожившими по легкий стрекот и звуки «щщщрицврищш». То и дело слышался плеск: голодные мори ловили червяков для пропитания. Отика весь обратный путь нервно, с тревогой оборачивался на раненного вестника, тянулся рукой к поясу и каждый раз напоминал себе, что уже отдал последний бутылек с травами и отдавать больше нечего. Такая порывистость и забывчивость выдавала сильное возбуждение и усиленную умственную работу.