У вестника почему-то была чистая память. Последние события стерлись. Зачем Аорону потребовалось чистить воспоминания вестника?
– Давай быстрей. Быстрей! – поторапливал я и быстрым шагом скоро мы добрались до места. Мы бы добрались и быстрей, но мой проводник несколько раз останавливался и с сомнением вглядывался в лес, как бы спрашивая себя верно ли он идет. Первое, что я увидел была спина Аорона. Да, я сначала увидел его спину, потом обрыв и понял: какие бы страшные подозрения ни приходили в голову по дороге сюда – всё сбудется. Это была ни низина, ни естественная впадина, а искусственно созданное углубление. Почва внизу черная – точь-в-точь такая же, как перед лесом. Место откуда вытекает ручей облагорожено белым камнем, на котором высечена чешуя. Стекая с белоснежных, каменных стенок вода падает прямо в почву – так это выглядит – за низким белоснежным ограждением скрывались каменные желоба, а ниже трубы. Там, на дне углубления, возле ручья лежали растерзанные тела двух риспийцев.
– Я его видел, – не своим голосом сказал Аорон, – это ловушка. Ловушка у источника воды». На этом Грис свернул свиток. Видения исчезли.
– Кто убил двух риспийцев? – спросила Саша.
– Мориспен чтят драконов и делают такие ловушки на животных и людей. Добыча предназначена драконам, как жертва, как подношение. Нас ни одних сюда затянуло. Было еще трое драгэти – их затянуло из самого Горста. Мориспен обманули их и убили. Трое вестников успели сбежать, спрятались. Выжившие вестники видели, как мориспен хотели есть наших братьев. Приготовили их на кострах и пробовали. Им не понравилось. Драконы тоже есть не стали. Мориспен увидели, что драконы признают вестников и теперь действуют очень осторожно. Они не хотят ссориться с драконами. В этом мире семь драгэти мориспен. Они все равные мне и Аорону. Их драгэти называются Фиц. Кероайят Фиц, Крайонц Фиц и другие. Они поддерживают отношения с другими мирами мориспен. Эти миры находятся через постоянно открытые проходы. Местные Фиц могут позвать на помощь драгэти, которые сильнее нас. Драгэти Силы.
Во взгляде Гриса появилась горечь. Осознание обреченности перед одним независящем от него событием, которое сотрет все их труды в прах. Люди вернутся в загоны, их будут дальше уродовать и подавать к столу. Сашу замутило.
– Давно вестники в Горыянцы?
Грис показал иллюзией одни сутки, потом нарисовал в воздухе число один. Знак выглядел, как перевернутый в правую сторону флажок. Потом десять флажков равнялись перевернутому вниз флажку. Объясняя так цифру за цифрой, получалось, что вестники попали в этот мир почти пять тысяч суток назад.
– Ты уверен, что у них есть те ….драгэти? Сильнее вас?
– Да. Один такой точно есть.
– Почему же Фиц до сих пор не позвали его?
– Придется делиться. Делиться нечем. Придется платить. Платить нечем. Мы живые, потому что Фиц жадные. Я захватил их кулькит, скоро увидишь, что это такое. Выгнал оттуда мориспен. В ответ Фиц напали на укрепление. Хотели припугнуть и быстро отступили, а сами отправляют в кулькит мориспен. Они прислали соглашение, кажется десятое по счету, но им нельзя верить. Они крадут наших людей, ищут, где спрятаны дети и никогда не остановятся. Я думаю, в кульките есть что-то особо ценное и Фицы хотят это по-тихому вернуть.
– А! Мы так летим грабить! – догадалась Саша.
– Ты против? – спросил Грис и улыбнулся, – если хочешь….
– Я этого ни за что не пропущу! – уверенно заявила Саша, – обокрасть людоедов – святое дело.
– Ты уже делала…это? – осторожно спросил Грис, направляя дракона к горам. Болота не заканчивались, болота огибали видневшиеся вдали горы.
– Однажды я украла мороженку. Мы с мамой и тетей Люсей поехали до Сочи на поезде, и в Саратове я выбежала, чтобы купить мороженое. Знаешь, так захотелось в жару холодного. Продавщица – странная женщина, мороженое главное положила на прилавок, я ей тысячу даю, а она: – Сейчас, сейчас, – и ускакала к другому окошку, а я смотрю поезд вот-вот тронется. Взяла мороженое и в поезд, а продавщица не сразу заметила, не гналась за мной. Представляешь, живет она сейчас в Саратове, и знать не знает, что я рассказываю о ней в Горыянце. Чуден мир. А поездом мы поехали из-за тети Люси, у нее денег не очень много, а нам хотелось втроем ехать.
Повисло небольшое молчание, и Грис повторил незнакомые слова, которые не поддались расшифровке даже с помощью чудесного чая: – Поезд, Саратов, тысяча, мороженое.
– Ну да, – пожала плечами Саша и тоже промолчала, чтобы вдруг открыть, что у нее на душе, – мы будем биться за человечество. Я чувствую в себе такую силу, такую решимость…не знаю, откуда они взялись. Я не просто так оказалась здесь. Не просто так меня выбрали. Мы будем биться…я буду биться до конца, Грис. Это теперь и моя война!