– Возьмите меня с собой! Я уже хорошо метаю! Могу принести пользу на охоте, – вырвалось у Саши и, не дожидаясь решения вестников, она бросила один за другим четыре кинжала. Первый, как на зло, пролетел мимо, зато остальные три попали в круг. Пришедшее тепло напомнило весну. Отличники тоже любят весной прогуливать уроки, когда теплое солнце прогрело одурманенный сиренью и мать-и-мачехой воздух пойти гулять в парк и в уличном кафе выпить чашку двойного шоколада, болтать с подружками и приглядываться к проходящим мимо парням. С этим самым чувством, когда немного стыдно и очень-очень хочется Саша вставала на доску.
– О, Гелла, прекраснейшая, премудрейшая умелица с ловкими руками. Не сомневайся: вы справитесь сами. Столы настроены самым лучшим образом, обязательно скажу Аклосу, как быстро ты освоила шитье…, – дипломатично вел переговоры об освобождении «заложницы» Отика Тринити, очаровательно улыбаясь, наворачивая круги вокруг Геллы и кружа ей голову. Последним из мастерской вылетел Перекоос. Перед этим он жарко поцеловал Эльну и что-то шепнул ей на ушко.
– Наверное, пообещал закопать меня в лесу, так что можно не ревновать, – беспечно подумала Саша и глубоко вдохнула воздух нежданной свободы. В этой компании и дышится легче, но она завтра всё-всё отработает. Обещает. С горной вершины вестники лихо «падали» в бархатную долину. Саша оставила защиту на доске только впереди и ветер радостно заиграл в волосах, зашумел, зашуршал, принес запах мха, горечи и обеда на первом уровне, где в большом количестве коптили червяков. Доски промчались высоко над головами людей на первом уровне, над площадью, дабы убедиться, что всё в порядке и согласно заведенному расписанию все при деле. У защитников укрепления первый дневной перерыв. Сотня мужчин расселась кружком вокруг Галока Уэарза, еще одна сотня возле другого вестника, чтобы послушать рассказы о великих воинах Риспы, о подвигах и скитаниях драгэти в мирах. Остальные кто устроился на дневной сон, кто доедал вторую порцию обеда, кто грубо флиртовал с сэвильями. Дозорные стоят возле леса, на втором и последнем, вестническом уровне укрепления.
В долине много озер. Они раскинулись по лесу капельками утренней росы на причудливом махровом листе. Ближайшие видимые озера без выдумки назывались Левое, Правое, Залевое, Лапное, из-за сходства очертания берега с человеческою стопою и Дальнее. Как можно догадаться из названия Дальнее озеро расположено дальше всех от укрепления. На Сашину вскидку до озера километров тридцать. До озера можно добраться по широким каменным дорогам и по воздуху. Тут, как и на Земле второй способ передвижения быстрее. Вестники набрали высоту, где воздух прохладнее и ветра вились сильней, преодолев так половину пути, они спустились ниже и летели над каменными дорогами. Здесь стали попадаться светло-желтые, мирно парящие в воздухе невесомые паутины размером, по меньшей мере, с метр. Они проносились мимо либо липли к защитному невидимому «стеклу» доски, образуя на нем чудный узор, и долго не рвались. Недалеко от Дальнего озера вестники разделились на четыре группы по трое человек, и Саша полетела в группе Отики. Летели в лес, перед этим вестники помазали лицо и руки всех не вестников своей кровью. На верхушках бархатных деревьев сланцевые жуки плели паутины и натягивали их, плотно прикрепив к ветвям, и только порывистые ветра или не на удачу бойкая добыча срывали паутину и разносили куда вздумается. Дневную летнюю истому нарушил свист разрезающего воздух кинжала. Изирда Уэарз открыл счет и первым втащил на доску животное размером с дворнягу, на коротких лапах, с копытцами и толстым, вертлявым телом. Вытянутая морда существа напоминала баранью, зелено-коричневый мех толстый, приглаженный. Удар был верным, существо только дернуло лапками и хоть сейчас готовь эту помесь свиньи, барана и чупакабры. Саше не захотелось его есть. Может на тарелке это будет выглядеть симпатичней, а пока вызывало легкую тошноту еще и потому что это было убийство животного. Надо «отрабатывать» привилегию участия в охоте.
– Подарю добычу Отике. Это охота не ради развлечения, а ради выживания, – ободряла себя Саша, – сиди в следующий раз в мастерской и не напрашивайся раз такая ссыкуха.
Обычно это ночные животные. Эти существа выползают днем пощипать высокий, похожий на траву мох только в теплое время года. Это сезон охоты на них, но так как пока неизвестно в какое время и с какой скоростью они размножаются, много на них не охотятся и по возможности свободного времени наблюдают. Налетев на эту часть леса «темной» тучей уже скоро каждый вестник вез на доске по две-три тушки, Саше долго не везло, она нервно покусывала губу и жалобно вглядывалась под деревья, уговаривая хоть одно «свинку» выползти на встречу. Совсем близко к озеру, под одиноким раскидистым деревом на пригорке она заметила движение коричневого меха. Доска остановилась и зависла в воздухе. Метать на лету, как делают вестники это пока не ее уровень мастерства. Вдох. Задержала дыхание. Кинжал брошен. Соседи несчастной «свинки» быстро разбежались и попрятались под деревом. «Свинка» была ранена, но жива. Саша достала кинжал и с жалостью смотрела, как животное тяжело дышит и меркнущим взглядом смотрит в накрывающую темноту. Что есть милосердие сейчас? Оставить его истекать кровью или добить? Саша никогда еще не добивала и никогда не думала, что будет это делать. Она подняла глаза к небу, глубоко выдохнула, примерила кинжал туда, где должно было быть сердце, отвернулась и ударила. Последний писк, дело сделано. Девушка бросила тушку на доску, утерла слезы и полетела искать еще «свинок». От вида крови немного кружилась голова. Наверное, так и происходит взросление: когда ты не хочешь чего-то делать, но чувствуешь, что сделать должен. Тот, кто хоть раз не прошел это испытание, вряд ли сможет прочувствовать настоящее сопереживание другому. В тебе что-то гнется, гнется, но еще не ломается. И вот это «должен» бывает двух видов. В первом случае всё в тебе сопротивляется и отказывается сделать что-то и тогда делать этого не нужно, потому что потери будут куда больше, полученной сомнительной выгоды. Во втором случае, интуитивно понимаешь и принимаешь обстоятельства, и как бы тяжело не было, идешь и делаешь. Сашенька чувствовала второе и добавила еще одну тушку и не сказать, что это далось легче, но кто-то сегодня в укреплении хорошо поест, и у него будут силы жить и защищаться. Пролетая по краю леса возле озера, Саша услышала собственное имя. Отика зовет ее.