– Мориспен знали, что я притворяюсь, – догадалась девушка, – столько времени ставить опыты над людьми…конечно, знали.
Они разглядывали Сашу с холодным вниманием и будто бы сомневались стоило ли тащиться на территорию врагов и рисковать ради тощей добычи. Или что там у них в голове? Какие мысли рождаются у этих существ? У громилы из одежды помимо юбки, жилет из «чешуи». «Чешуйки» у них вроде карманов. Из одной из нижних «чешуек» он достал сложенный пополам кусок светло-коричневой кожи и хорошо, если эта кожа принадлежит животному, а не человеку. Громила подошел очень близко, можно было разглядеть его покрытые грубой кожей с бугорками коленки. Над плечом висел светящийся шарик и с такого ракурса он напомнил египетского бога Ра в Луксоре, куда они с мамой ездили буквально прошлым летом. Будто в другой жизни было. Громила поднес кусок кожи к Сашиному лицу и резким движением раскрыл и чуть наклонился ближе, чтобы хорошо разглядеть первую реакцию. На куске изображена карта Земли, нарисованная либо гениальным художником, либо пропечатанная на специальной машине. Техника прорисовывания необычная: по центру линии яркие, а по краям будто бы размыты и нарисованы мельчайшими точками.
– Горлурбая Длрань, – прошепел громила и добавил, – Землря.
Мягкая «л» у мориспен действительно выходила плохо, получалась этакая смесь «л» и «р». Он поставил лапу-ногу на Сашино колено, надавил и спросил: – Да?
– Нет, нет, я не знаю никакой Земли. Это Голубая Длань, – сказал Саша. Громила сильней надавил на колено. Если окажется, что Саша не с Голубой Длани, то никакой ценности ее жизнь в глазах мориспен представлять не будет. Ох, как сейчас вспомнились слова Отики в кульките про открытие прохода, про быструю и легкую смерть. Саша простонала: – Умоляю, не надо…
– Да? – повторил громила и они встретились взглядом. В холодных глазах можно разглядеть ее гибель. В укреплении Сашу до утра не хватятся, пока хватятся и начнутся поиски, может как раз поспеют закопать ее вместе с Джен и рыбаком. У мориспен впереди целая ночь. Громила вдруг убрал ногу, подскочил его подручный, ухватил Сашу за мизинец, мелькнуло что-то тонкое и длинное. Острая боль отдалась в каждом нерве и кровь, много крови. Саша застонала и прижала левую руку к себе. Половина мизинца осталось в руках подручного, покрутившего часть человеческого пальца, открывшего пасть и кинувшего туда часть Сашиного тела. Человеческие косточки громко хрустели на острых зубах. После резкой боли, слабость расплылась по груди и девушка осела, чувствуя ужасную дурноту и бессилие. Ее жизнь вытекала вместе с кровью. Громила резко наклонился, дернул Сашу за волосы и прошипел: – Да?
Его лицо расплывалось в тумане забытья. И тут появился свет. Всю долину осветило, раздался протяжный, долгий трубный гул. Воздух вибрировал и вздрагивал от этого гула. Мориспен сорвали с бархатного дерева ветки, ловко и быстро переплели их между собой и также ловко и быстро с небрежностью заправских грузчиков бросили Сашу на сделанные носилки и побежали в лес и в лес. Скоро резко остановились, громила ухватил раненный мизинец и Саша простонал: – Нет, не надо, – как он что-то намотал и зажал край раны чем-то тугим. Не осталось ничего кроме боли, каждое движение, каждая кочка, по которой пробегали шустрые ноги мориспен, отдавалась по нервам. Боги сжалились, Саша потеряла сознание и упала в глубокий – глубокий сон. Глубокий, как падение в пропасть. Сколь бесконечно она туда падала, столь же неожиданно ее оттуда вырвало и вернуло в действительность, которая сейчас ощущалась необычайно остро. Саша приоткрыла глаза. Это всё еще лес перед укреплением, небо светится, как днем, при этом за полосой света видно ночное небо и спутники Горыянцы. Значит, кто-то решил зайти к ней в гости и поднял тревогу. Вестники ищут вторгнувшихся на их территорию врагов, но лес большой, а вестников мало. Мориспен вряд ли пойдут через болото: там их легко будет заметить, скорее всего, двинутся напрямик через лес, между озерами и выйдут к холмам. Там Саша не была и не слышала, есть ли там растительность или другие места укрыться. Двое подручных слажено бежали по лесу, избегали полян и почти не переговаривались между собой. Громилы поблизости не видно. Не видно? Саша тихонько приподняла голову и огляделась. Громилы, действительно, не видно. Неужели бросил этих двоих? Или проверяет, чист ли путь? Что-то твердое давило на живот и к удивлению девушки, этим чем-то оказался круг. Мориспен прихватили из укрепления вестнический круг! Зачем он им понадобился догадаться не сложно. Отдадут своему драгэти и он сотворит по образцу и подобию такие же круги. В этом мире необычайной, необыкновенной силы имеет место быть промышленный шпионаж и это удача! Это такая удача, что другой точно не будет. Саша окончательно проснулась и потихоньку, чтобы бегущий позади мориспен не заметил, нащупала бороздки на поверхности круга и, к сожалению, трещину. Пусть трещина узкая и маленькая, доске нанесен урон. Специально была повреждена доска или случайно, теперь только запустив ее, можно будет сказать, как сказалась трещина на работоспособности доски. Пан или пропал. Даже подумать страшно, что отгрызут эти две умные ящерки в случае неудачного побега. Послышался мощный, объёмный трубный гул, будто гудели и содрогались небеса. От пронесшихся вслед за этим вибраций загудел весь лес. Мориспен прибавили ходу. Погоня «хлестала» по пяткам. Саша снова приоткрыла глаза и сквозь кустарник и моховые кочки увидела озеро с цветной галькой, с домиком без окон, без дверей, с зеленоватой, прозрачной водой и надеждой на спасение. Такой сильной надеждой, что сердце выпрыгивало из груди. По крайней мере, озеро будет запасным вариантом. Если доска не поднимется в небо, то возможно получится добежать до берега и тогда…тогда…вот бы увидеть меж густой бархатной листвы блеск вестнических досок, но если они и рядом, ничего не видно. Еще немного, еще чуть-чуть, ближе, ближе к «волшебному» домику. Саша глубоко вдохнула, как нырнула в омут, хлопнула по доске, схватила ее и кувыркнулась с носилок. Доска зависла в воздухе! И пока мориспен соображали, что произошло, она запрыгнула на доску и направила ее вверх и в сторону берега, через видимое пространство между порослью бархатного дерева и кустарниками. Повинуясь приказам доска рванула вперед, но совсем не поднялась вверх. Ни на чуть-чуть. Пролетела до берега и просто зависла в воздухе и не дальше ни на что реагировала: ни вперед лететь, ни влево, ни вправо, не наверх, даже назад «отказалась» лететь. Царапина засветилась синим светом. Саша бросила попытки «растормошить» доску и бросилась бежать к хранилищу. Получив хорошую фору, она боковым зрением заметила бегущих по лесу параллельно ей двух мориспен и на ходу крикнула: – Тиль-тиль!