– Меня? – удивился Отика.
– Нет. Конечно же, нет. У тебя алиби. Просто не ковыряйся в моих словах и не болтай лишнего. Спасибо, дорогой Отика, за рассказ и приятную компанию, а теперь я хотела бы поспать. Там кто-нибудь есть у дверей?
– Двое дозорных и вестник. Тебя решено беречь, как символ возрождения человечества и прихода скорой подмоги, дай-то боги. Видишь, с меня слетел природный скепсис.
– Скепсис природный, – устало протянула Саша и проводила вестника улыбкой, – не могу переработать эти два слова.
Уже у двери Отика обернулся, помедлил, раздумывая над тем, стоит ли говорить и всё-таки сказал: – Я понял, о чем мог говорить в кульките. Надеюсь, мои опасения не оправдаются, – и вышел.
– Я тоже, – чуть помедлив, ответила в пустоту Саша.
………
– Что? Неужели? Опять? Опять кто-то находится в моей спальне и при этом очень близко и дышит в лицо. Если никуда не тащат и ничего не откусывают, значит, свои и надо бы вспомнить правило: очевидное не очевидно. То, что очевидно для меня совсем не очевидно для дозорных возле моего жилища. Проходной двор какой-то. Так и скажу: если ко мне кто-то приходит с супом, с добрыми пожеланиями, рекомендациями, подарками, с призывами встать и идти – неважно – пожалуйста, будьте так любезны поставить меня в известность. Да, да, нужно постучать и сказать:
– Саша, к тебе гости, – и тогда Саша будет просто счастлива тому простому обстоятельству, что не нужно гадать, кто сейчас лежит напротив и дышит, и надеяться, что это всё-таки не мориспен. Этим обязательно нужно заняться. Саша открыла глаза и с облегчением выдохнула. На боку, подперев щеку кулаком развалился рыжий драгэти. Не то чтобы прямо развалился, как «звезда» на кровати, а развалился, потому что быть его тут не должно. А он был, и по-мальчишески озорно улыбались карие глаза. Саша успела испугаться, поэтому разозлилась на эту выходку и отвернулась на другой бок к любимому каменному блоку. Под легкое шуршание одеяла Аорон Уэарз как был отзеркалил и в точно такой же позе заслонил хорошо изученный блок. Под обольстительную улыбку он выдохнул, с нежностью смотрел на сонную хозяйку кровати и шепнул: – Доброе утро, – хотя если быть придирчивым утро еще не наступило. Саша не успела отойти от неприятного, просыпающего чувства опасности и за навязчивость отвесила драгэти пощечину. Не настоящую, конечно, пощечину, а зрительную пощечину. Спасителям не дают пощечин. Это было бы не правильно. Он имеет моральное правило ожидать к себе особого отношения. Желая донести до спасителя как ей неловко от его неожиданного визита, девушка повернулась на спину и закрыла глаза, однозначно давая понять, что не настроена на разговор. В конце концов, вежливые спасители не прыгают в койку! Чего он явился?
Безотказный способ убежать от мира просто закрыв глаза, дал осечку. За закрытыми веками забрюзжал свет и над Сашей завис Аорон и сказа короткое «привет».
– Тебе не кажется, что грубо появляться вот так, посреди ночи в кровати, – отчитала Саша и открыла глаза.
– О! Ты начала говорить! – радостно констатировал драгэти.
– Что ты здесь делаешь? – спросила Саша, не сумев подобрать более точных слов, чтобы выразить возмущение.
– Не волнуйся, я снял обувь.
Они переглянулись, и Аорон уселся на кровать по-турецки и с очаровательной улыбкой раскрыл свой план: – Решил вывести тебя из молчания. Ну здравствуй воительница света и защитница человечества. Бескрайне рад твоему возвращению и в честь такого события – загадывай желание, выполню.
– Насколько могу знать, волшебники предлагают по три желания. Как-то несерьезно для вас драгэти только одно желание. Значит…кофе и чтоб палец перестал болеть.
Из гостиной послышались приятные уху шорохи. Шых-ших-шых, дверь приоткрылась и в спальню на лапах вбежал каменный столик. Его лапы правдоподобно шерстяные. Искусная рука вырезала на камне каждый волосок, которые во время бега и подпрыгиваний смешно шевелились на четырех лапах. Поверх этих лап была ровная столешница из светлого камня. На столешнице задорно подпрыгивала каменная кружка. При этом маневре не пролилось на капли источающего приятнейший аромат напитка. Покалеченный палец перестал болеть сразу же как было озвучено желание. К этому чуду привыкать не стоит. Оно не навсегда. Иллюзии рассеются, и надо будет попросить бангки приготовить настои для пальца.
– А третье желание? – уточнил Аорон с поблескивающими озорной шалостью глазами.
– Экий прыткий, – подумала Саша голосом баб Вали со второго подъезда, а вслух тихо сказала, – это было второе и третье. Первое ты выполнил, когда успел…нашел ту ловушку. Спасибо, Аорон.