– Сэвильи, подойдите сюда, пожалуйста! Отложите на время свои занятия.
Илия отложила шитье полотенец, Гелла оставила в покое молчаливых сестер, которых отчитывала за нерасторопность.
«Буря мглою небо кроет, Вихри снежные крутя;То, как зверь, она завоет, То заплачет, как дитя…»
Эти строки прекрасно описывают сегодняшнее настроение Геллы Великолепной. Налетая на сестер, она сначала обрушивает на них весь свой гнев. Ей сильно хочется, чтобы они работали быстрей, но они не могут работать быстрей, поскольку по натуре основательны и хотят сначала разобраться в каждой мелочи. Молча, смотрят, вертят, обмениваются только им понятными взглядами, корпят над полотенцами и мило тыкают пальчиком на узоры. Глядя на это, Гелла начинает испытывать чувство вины, которое нашептывает ей как она не права и не правильно отчитывала сестер. Надо с ними как с детьми и Гелла начинает отчитывать их правильно, почти ласково, по-родственному пока опять не вспыхнет из-за их медлительности. Гелла сегодня в ударе!
Сестры живо откликнулись на предложение подойти, мастерица мимики Гелла нахмурилась, сотворила немыслимо томно-ироничный взгляд, всем обликом давая понять: от приглашения подойти и что-то там посмотреть не ждет ничего стоящего. Как и полагается представителю самого Аклоса Уэарза, она вальяжной походкой последней подошла к столу.
– Это подгузник, – сказала Саша и развернула тряпичную модель ближе к сэвильям, – он сшит для маленьких людей, которые еще не умеют ходить в туалет.
– Куда ходить? – переспросила Илия. В богатом словарном запасе нужное слово не нашлось, и Саша на ходу решила объяснить по-другому: – Много писают и…какают, – с трудом произнесла она последнее слово и спросила: – Понимаете?
Не понимают. Такой элементарной вещи, как подгузник не понимают. Пять пар женских глаз с непониманием уставились на Сашу.
– Детей нет, а если появятся, пеленки нашиты! Понятно? – грозно спросила Гелла.
– Ну также удобней одевать и стирать легче, – возразила Саша.
– На ЭТО тратиться не надо, выдумщица, – усмехнулась «Фрекен Бок».
– А на что надо? – процедила Саша. Это борьба за власть в швейной мастерской, за умы, без преувеличения: за будущее всей швейной отрасли Горыянцы. Гелла давит авторитетом, прикрывается именем вестника, Саше нет нужды никем прикрываться, она сама по себе здесь многое значит! Без ее знаний, ближайшие два поколения, а то и больше швеи будут шить по одним и тем же выкройкам, не умея, не зная и даже не представляя, что можно улучшить. Поэтому смелей! Храбрей! В мастерскую на доске влетел мальчик-подросток и крикнул на лету: – Сэвильи! Приветствую! Еда, еда, вкусная еда! Свежая. Подарите мне что-нибудь за работу.
– Попрошайничать плохо. Тебя первым одели, – отчитала Эльна и поспешила к ребенку, которого скоро ласково потрепала за щеку. Чтобы не переводить борьбу за власть в удобное для противника русло, Саша подчеркнуто не задержала на подростке взгляд. Будто видит его в сотый раз. А то начнется: детей здесь нет. Какие дети?
– Опаздываешь, я проголодалась, – отозвалась Илия и, вместе с молчаливыми сестричками, поспешила принять обед и разложить его на столе.
Это поединок. Эффект дополняла крутившаяся в голове музыка из ковбойского фильма, там где противники стоят друг против друга, внимательно, выжидательно смотрят и кто-нибудь обязательно прищурит глаз или оба глаза. Пора выяснить отношения. Противник пошел в атаку первым: вздернул подбородок и со сдержанным раздражением заявил: – Ты плохо знаешь этот мир. Надо спрашивать, что лучше шить.
– Я знаю, что нужно шить. Вы просто повторяйте, большего не требуется, – ответила Саша, балансируя на тонкой границе с хамством.
– Да, ты умная. Ты и думай, как шить теплую одежду. Придут холода, одевать станет нечего. Холода всегда возвращаются сами по себе без приказов, без страха к мори. Всегда возвращаются. Думай «как», а мы сошьем, – отстраненно закончила Гелла. С нее спал весь запал, и голос вдруг остыл под тяжестью тяжелых воспоминаний, взгляд нырнул внутрь, взгляд бросился разбирать прошлое даже со временем не переработанное в хлам.
– Иди есть, – добавила она, не отрываясь от внутренней инспекции.
– Мне надо слетать. Скоро вернусь. Оставьте мою тарелку.
– Куда это ты собралась? – не сильно интересуясь, спросила Гелла.
– Надо будет рассказать про личные границы, – назидательно заявила Саша.
– Это полезная вещь? – уточнила Гелла.
– Что?! – «запнулась» на вопросе Саша и подумала и ответила: – Конечно, полезная!