Измеряю километры сотнями,
Я ведь нитями дорог соткана.
Неприкаянная странно-странница,
Убегать мне от себя нравится.
Разукрашиваю боль сказками,
Душу прячу за игрою страстною.
Запиваю я вином странности,
Очень любящая дом - странница.
Женская сущность
Не думай, что не смогу быть слабой,
Мне нужно только немного счастья.
Чтоб небо вдруг перестало падать
И кожу резать мне на запястьях.
Хочу я просто шального лета,
Чтоб так -- до одури нестерпимой
Быть просто глупой, хмельной и светлой,
Быть защищенной рукою сильной.
Но, отдохнув в своей женской власти,
И в иллюзорности слабосилья,
Я знаю -- вновь стану черной масти,
Упрямой, дерзкой, невыносимой.
Семена
Откровенно и преднамеренно
Я однажды спросила Господа
Семена, те, что я посеяла,
Те, что я разбросала горстями
Прорастут, если почва клейкая?
Неподатлива и пересушена?
Бог устало отставил лейку:
"Все посевы должны быть к лучшему,
Я вот тоже столетья мучаюсь --
Семена выбираю тщательно.
Дело тут, понимаешь, случая,
Прорастут-то они обязательно,
Только качество гарантировать...
Я Господь, а не "Марка качества".
Люди просто добро дозируют,
А потом почему-то плачутся --
Бог не дал, или Бог не милостив.
Что ж вы все так логично собраны...
Семена вы сажайте -- вырастут!
А какие? Да лишь бы добрые.
Чумазый ангел
Ангел, да ты ведь неряха,
Где-то вымазал крылья в чернила.
Не застегнутая рубаха
Душу, ангел, твою простудила.
Черным -- крылья и холодом в сердце --
Рецептура простого порока.
Говоришь, можно переодеться?
Теплый шарф и немножечко Блока,
Вымыть душу осенними ливнями...
Мой хороший, меня не обманешь,
Не лукавь отговоркой с чернилами -
Душу просто так не отстираешь.
Вот что странно -- любить тебя сильно
Не мешают мне черные крылья.
Письмо родному человеку
Я знаю, с тобой никогда ничего не случиться,
Ты слишком любима для темного неба навзрыд.
Ведь счастье сегодня уснет на твоих ресницах,
Оно ненавязчиво, просто тихонько поспит.
А утром решит, что не зря оно здесь ночевало,
В твоем разноцветье души так легко отдыхать.
Зевнет, завернется уютно в свое одеяло,
И лет этак сто соберется здесь сладко поспать.
Я знаю, родная, мечты не рисуют пастелью,
Их нужно поярче, чтоб Богу бросались в глаза.
Стервозина-жизнь очень редко помягче нам стелет,
Но счастье в ресницах твоих ей не даст разбросать
Тяжелые встречи, пустые и злобные лица.
Уютность души твоей счастье себе сбережет.
И значит, плохого с тобою не может случиться,
А значит, и в жизни моей есть спасательный плот.
О царевнах
Царевна рыдает на кухне и пьет вино,
Бессильно хранит под кремом свои морщины,
Не видя дверей, по привычке идет в окно,
Восторженно вслед ей привычно свистят мужчины.
Ей тридцать -- стройна, горделива и хороша,
Бесспорно успешна, бесспорно она красива,
Но все ж до сих пор не спокойна ее душа,
Все ждет -- кто ж склонит перед нею три четверти мира?
Октябрь
Осенью хочется чая -- сладкого и с лимоном,
Чтоб притупить отчаяние времени перелома.
Осенью нужно яркое -- солнце, пальто и сумка,
Чтобы фруктово-ягодным развеселилась скука.
Осень -- пора вальяжности, лени и постоянства,
Некой природной святости перед погодным хамством.
Осень -- спокойно-томная, смыв новомодный глянец,
Бросится, непокорная, сердцем в прощальный танец.
О рубашках и пуговицах
Не рвите на груди рубашку
Вам разве пуговиц не жаль?
Ведь жить с душою нараспашку
Весьма опасная мораль.
Кинжал отравленный иль шпага
Уж устаревший реквизит.
Сейчас острее всего Правда
Она и отнимает жизнь.
Жестокий мир, жестоки люди,
И открывая сердце всем,
Себя мы зачастую губим
Или становимся никем.
Так что же, жить в глухом подвале,
Не отпирая солнцу дверь?
А вы когда-нибудь встречали
Веселым смехом новый день?
И утомленные любовью
В кольце из сильных теплых рук,
Вы засыпали, когда солнце
Свой только начинало круг?
Ах, нет! Ну что же -- ваше право
Бояться правды как огня.
Идти по жизни шагом здравым
И помолиться за меня...
Плохой характер -- рвать рубашку,
И пуговиц бывает жаль.
Ведь жить с душою нараспашку
И, впрямь, опасная мораль.
Тихо-семейное
Тишина в квартире,
Кошка лижет лапу.
Без пяти четыре,
Мягко светит лампа.
Свет рождает тени,
Книга на исходе.
Завтра будний день,
И замерзли ноги.
Я в постель привычно --
К теплому-родному,
Так щемяще-лично
Я прижмусь щекою.
За окошком звезды
Тихо догорают.
В твою руку -- носом,
И сплетясь ногами.
Рисунок
Росчерк души на белой бумаге
Непогрешим и светло-наряден.
Ярко, навзрыд и тонко-тревожно,
Делая вид, что это несложно.
Образов нить -- по лесенке в гору
Ноту сменить -- и будут повторы.
Тонкая кисть увидит все точно:
Девственно чист и нагло порочен
Наш с вами мир. Графически четко
Черное в белом. И белое в черном.
Головой о стену?
Головой о стену -- можно,
Только вот жалко лоб.
Чувства мои стреножены,
Скачут за поворот.
Недомечтать немыслимо
В самом конце пути,
Позже приходит истина --
Может быть, обойти
Стену за пару лет?
Пусть не простой и быстрый,
Но я дождусь рассвет.
Клетки
Поцелуй меня крепко-крепко --
Я сегодня сломала клетку.
Поцелуй меня очень нежно --
И зачем нам нужна одежда?
Поцелуй меня напоследок --
Раз не можем мы жить без клеток...
Странно-любовное
Я тебя понимаю -- твое небо затянуто черным,
Я тебя отпускаю, хочешь падать, ну что же -- лети!
Я тебя принимаю такою как есть -- непокорной,