А поскольку я работал в колхозе, в деревне, в поле, на лугу не хуже других, то меня вынуждены были признавать и даже уважать. В незатейливых наших играх - в лапту, в городки, в палки с деревянным шариком я играл не хуже, а даже лучше других. Дрался со своими соперниками не хуже других и, получая при этом синяки и шишки, умел давать адекватные ответы, хотя против многих недоброжелателей устоять было трудно, да и физической силы у меня было мало.
В деревне главным критерием ценности человека для общества была его работоспособность, его умение, мастерство, способность думать, мыслить, делать быстро необходимую работу, его сообразительность,его умение давать толковые предложения и даже идеи, а не его умение много и сладко говорить, ораторствовать Находились и такие, кто умел устраивать демагогию. Такие "деятели" организовывали и кое-как делали работу, и находились те люди, которые шли за ними и делали ненужные дела.
Я не могу представить наш колхоз во временв сороковых годов 20-го столетия без кузнеца - Никиты Николаевича, который исполнял все кузнечные работы по ремонту и содержанию металлических деталей и узлов в рабочем состоянии сельскохозяйственных машин, транспорта, инвентаря.
Нельзя представить в те времена колхоз без "Ваньки-жабы" - Ивана Николаевича - плотника и столяра, работавшего без одной, оторванной на войне ноги, который изготовлял деревянный инструмент, телеги, сани, дровни, волокуши, и приводил в исправное и работоспособное состояние изношенные деревянные части сельскохозяйственных машин и орудий с заменой их.
Невозможно было прожить колхозу и без "Ваньки-комиссара" - Ивана Николаевича, ведущего ремонт и содержание кирпичных сооружений как в общественных так и в личный хозяйствах, а также исправно ремонтирующего стеклянные части окон в хозяйствах.
Это были специалисты, и работы выполняли качественно, так как они полностью отвечали за свои дела.
Хромала наша работа по нормальному обеспечению транспортных работ. Не хватало по настоящему хорошей сбруи, с помощью которой можно было уверенно ездить и возить грузы на дальние для нас расстояния - до 100 километров. Всегда были нужны полностью работоспособные хомуты, седёлки, шлеи, гужи, верёвки. В колхозе не было специалистов по изготовлению, ремонту и содержанию конской сбруи, а такой работой занимались колхозные деды на непостоянной основе. В деревне у нас жил инвалид с детства Лаврентий. Его можно было научить такой работе, и поручать ему содержание конской сбруи в работоспособном состоянии. Нам непонятно было, почему такую нужную позарез колхозу работу делали только временными короткими набегами, когда какая-то часть сбруи изнашивалась полностью.
Проработал я в колхозе шесть лет в качестве коногона, бороновальщика, пахаря, сеяльщика, молотильщика, транспортного рабочего - грузчика, перевозчика помощника бригадира, лесоруба, ремонтного рабочего. После чего ушёл из колхоза.
Через 7 лет после работы в лесной промышленности и службы в Советской армии я приехал на побывку в свою деревню. И увидел то, что колхоз медленно и неуклонно разрушался. Старшие люди уходили из жизни, а младшие - из колхоза.
14. ВЫИГРЫШ
Нас ежегодно вынуждали "добровольно" подписываться на государственный выигрышный заём, так как у государства было недостаточно средств.Были и лотереи с выигрышами. Житель соседней деревни Починки Байбородов И. выиграл 50000 рублей. Ему позавидовали очень многие - кто-то со злобой, а кто-то с надеждой выиграть такую же сумму.
Я тоже выиграл 1000 рублей на облигацию небольшого достоинства - 25 рублей. В сельской сберегательной кассе мне не дали такую сумму - у них существовали свои ограничения. И мне пришлось идти в кассу, расположенную в районном центре - в селе Лойно, в 30 километрах от нас. Ранним солнечным утром я отправился в путь босиком, в холщёвых штанах и рубахе, не сообщив об этом никому.
Сходил, получил свой выигрыш, пообедал в чайной и поздно вечером вернулся домой. Мать встретила меня невесело и жёстко вопросила о том, где я шлялся и где меня носило весь долгий день. Она была серьёзно обеспокоена моим долгим отсутствием. В те времена, если я оставался свободным от работы, то часто уходил в лес самостоятельно или по заданию матери и иногда на весь день в зависимости от погоды. Надо было собирать лесные дары - грибы, ягоды, съедобные и лекарственные травы и коренья, надрать берёсты для изготовления лаптей и ивовой коры для нужд райпромкомбината как сырьё. Мне нравилось бывать в лесу и собирать дары, так как это было материальной поддержкой для нашей семьи. И я никогда не считал нужным сообщать об уходе из дома в лес. И отчитывался всегда принесёнными из леса дарами, которые мать обрабатывала и готовила из них питание. Не трудно мне было сообщить ей о цели моего ухода сравнительно далеко, и тем самым не заставлять её волноваться весь день. Ждал хорошей взбучки. Но когда предъявил ей десяток сравнительно огромного размера серых бумажек, на каждой которых было написано "100 рублей", гнев, ярость, желание, готовность отодрать мой зад ремнём у неё улетучились, и она осталась довольна. Разумеется следовало получить трепака за этот мой самостоятельный уход без сообщения в семье.
Любые дела надо согласовывать с заинтересованными людьми и коллективами. Следует сказать, что такие ошибки у меня случались и в дальнейшей взрослой жизни, а иногда приводили к нехорошим результатам. Кто-то их замечал, а кто-то и нет, когда всё сходило с рук. А это бывало вредно для общего дела. Иногда приходилось пытаться выполнять без согласования незнакомую работу в незнакомом месте и условиях выполнения её. Это бесполезная трата времени. Мы бросались выполнять такие работы, в результате чего получался провал.Это плохо и никому не нужно.
Для того, чтобы было нам прожить как-то более или менее сносно и не быть слишком голодными и холодными, мать старалась работать истово сама и не давла никакого покоя нам, хотя мы с сестрой Верой были ещё малоспособны выполнять какие- то сложные работы. В таком неистовом темпе работы в колхозе и дома, и в постоянном напряжении и при некачественном питании она не могла долго просуществовать и протянуть.
В семье имелась пока живность - корова, дававшая молоко, две овцы дававшие шерсть, приплод и мясо, поросёнок, растущий для мяса, и немного кур, дающих яйца. Этих животных мы держали после ухода отца на войну, для которых летом в 1941 году были заготовлены корма, и с помощью которых мы сумели содержать своих животных в зимнее время 1941-1942г.г. Летом в 1942 г. мы ещё сами как-то сумели заготовить корма для содержания нашего скота. Кроме того, после окончания рабочего года нам, как и всем колхозникам выдавалось в соответсвии с количеством выработанных трудодней небольшое количество из произведённой в колхозе общей продукции - зерна, сена, соломы, картофеля, кормовых овощей. Поскольку мы имели свой огород, то мы его обрабатывали и выращивали достаточное количество картофеля, капусты и немного овощей. Этот урожай, собранный на нашем огороде, был основным питанием в течение всех лихих военных и первых послевоенных лет.
В 1943 году нам надо было позаботиться о дополнительной заготовке сена для нашего убогого хозяйства. Мать пошла в лес и на дальней полянке накосила травы, и мы заготовили там немного сена. На той полянке раньше никто не бывал, не косил травы и вся трава долгие годы пропадала напрасно, превращаясь в естественное удобрение. Нашлись недоброжелатели и доложили о нашей самостоятельности властям, и заготовленое сено у нас отобрали. Мы могли бы заплатить за использование государственных земель для заготовки сена. Но нас не слушали и не шли навстречу. Получилось так, как собака на сене: "Сама не ем и тебе не дам". Наши животные остались без достаточного количества корма. Корова от недостаточного питания заболела, и её пришлось прирезать. Человечности и сострадания у коммунистических властей не было. Обидно, горько и несправедливо существовать было в то время в деревне. Мать ушла в мир иной в молодом, цветущем возрасте - в 40 лет.
Д.Гонцово.Кировской обл. 1942-1945 г.г.