Пришла война, и такие мероприятия без спиртного, без сносного питания стали вялыми.
Мы выучились в школе Ф.З.О., и руководители устроили для нас выпускной вечер с обильным ужином и с выпивкой налили каждому по сто граммов водки. Кто не потреблял раньше это зельё, то тем становилось плохо, кто-то падал, кого-то выносило, в основном тех, кто раньше, с детства не принимал участия ни в каком деле, ну а нам всё это было непочём, только лёгкое опьянение и даже кайф. Потом мы стали что-то самостоятельно зарабатывать, но поначалу весь наш заработок уходил на питание, и немного на вино. Кто-то сказал, что если покрошить хлеб в тарелку, наполненную вином или водкой, то после потребления этой похлёбки веселие и кайф будут лучше и дольше. Мы, как для опыта потребляли такую, отвратительную пищу, но не было того, что ожидалось и мы это прекратили. В весеннее и летнее время при работе на реке Каме на сплаве леса нам выдавали по сто граммов спирта в рабочий день. Кто-то его выпивал, а кто-то использовал для самостоятельного лечения, то есть делал натирания, растирания, компрессы. Я употреблял его, но не всегда. Заработок наш повысился и мы иногда организовывали в воскресный день групповую выпивку. Не скрою, что после принятия излишнего количества спиртного возникали громкие разговоры, споры, ссоры и как завершение - драки. Можно было обходиться без этого, но в компании всегда находился тот единственный, который начинал скандалить. Такому говорили: "Тебе надо пить не спиртное, а только квас, молоко".
Во время службы в армии питиё спиртного нам не разрешалось, но мы иногда занимались этим, для чего доставали справа и слева какое-то количество хмельного зелья.
В конце службы в армии я заболел. Болезнь прогрессировала и меня поместили в госпиталь в городе Белогорске Амурской области и стали усиленно лечить всеми имеющимися в то время средствами и медикаментами. В процессе лечения обнаружилась ошибка и заключалась она в моей непереносимости к применяемым медикаментам. И вместо улучшения и излечения началось резкое ухудшения существовавшего здоровья. Я перестал двигаться и лежал на больничном ложе пластом. После насильного принятия пищи она вылетала вся обратно. Медперсонал ожидал, что скоро может наступить летальный исход. Ко мне подошла няня, работница госпиталя и чётко сказала: "Брось принимать эти медикаменты. Купи водки и принимай её немного перед обедом. Тогда у тебя появится аппетит, ты будешь кушать и выздоровеешь." Я последовал её совету, и моё здоровье стало улучшаться, и я относительно выздоровел, остался существовать и, даже жить и нормально работать. То есть небольшая доза водки в 50-60 граммов принимаемая перед принятием обеда стала моим спасением, как лекарство. Много времени спиртным я не увлекался, и делать это приходилось только в торжественные и праздничные, иногда в выходные дни. Медикаменты, по возможности, стараюсь не принимать.
Г. Качканар. 2011г.
179. НАШИ ДЕЛА.
К нам с плановой проверкой пришёл инспектор по делам промышленной безопасности и охраны труда проверить и обследовать наше хозяйство. Он провёл осмотры рабочих мест, оборудования, сделал замечания о недостатках, недоработках в состоянии нашей безопасности, которые мы должны исправить в назначенные им сроки. А обнаруженный им напольный точильный станок с расколотой чугунной станиной запретил его эксплуатировать и работать на нём.
Этот повреждённый станок решено было списать с баланса и отправить его в металлолом. Главный механик горнообогатительного комбината Яков Исидорович не согласился с таким нашим решением и приказал отремонтировать станок.
Трудность в ремонте была в том, что у нас не было специалиста по электрической сварке чугунных деталей и конструкций. Мы сумели обойти главного механика, списали станок и отправили его в металлолом. А палка всегда имеет два конца. Станка нет. А когда мы сможем получить новый вместо демонтированного, никто не знает. А тем временем у нас возникли проблемы с ремонтом и восстановлением работоспособности действующего у нас оборудования. Мы сами плохо подумали о будущем продолжении наших работ и, хотя не жестоко, платились за это недостаточно быстро, качественно выполненными работами.
Пришла нужда заменить опоры линии электропередачи, утратившие свою механическую прочность и неспособные работать. С превеликим трудом выпросили, выклянчили тяжёлую машинную технику (три, четыре раза сходишь - один раз дадут), собрали бригаду, материалы, инструмент и приготовились выполнять намеченную замену опор. Но в самый последний момент у нас самым бессовестным образом отобрали одну единицу техники - бурокрановую машину, без которой у нас сорвалась вся работа. Кому-то из партийных руководителей вздумалось установить на свободном месте объёмную конструкцию с выспренным политическим плакатом, призывающим быстрее идти к светлому будущему всего человечества. Это даже не командно-административное управление, а какое-то неуместное и некомпетентное вмешательство в производственные дела со стороны коммунистических властей. Наше возмущение такой несправедливостью никого не задевало и не волновало. Компартия творила свои грязные дела и никого ни о чём не спрашивала.
Я приехал к исполнителю этой никчемной и бесполезной для нас работы и вопросил: "Как же так понимать, Яков Исидорович? У нас была намечена необходимая для города работа, а теперь сорвалась. Она нужнее, чем установка и монтаж этого плаката". Он работник подчинённый и ослушаться партийного приказа не мог. Я уехал ни с чем. И подумал: "Надо ли срывать запланированную и необходимую работу? Разве партийный руководитель не мог договориться с хозяйственниками о более лучшей организации работ, в том числе об установке этого плаката? И можно было обойтись без партийной команды кулаком по столу.
Партийные власти вроде бы стремились побыстрее развивать общественное производство, но на деле получалась зачастую одни разговоры и критика всех других, но не себя, любимых. Они считали себя выше всех и лучше всех, и им сопутствовал успех. На самом деле они выступали как в качестве дубины и кнута, к которым шли за тем, чтобы выгнать на работу или наказать неугодного лично им работника. Не надо нарушать намеченных хозяйственниками планов, и срывать необходимые дела. Если по Конституции К.П.С.С. являлась руководящей и направляющей силой страны, то это совсем не значило дезорганизовывать запланированные работы.
Город надо содержать в образцовом порядке. А для этого держать в рабочем и работающем состоянии все коммуникации - электрические, тепловые, водопроводные, связи, канализационные, освещения, и дороги. Не всегда всё получалось, бывали сбои в городских коммуникациях. Для обеспечения нормальной работы города были организованы депутатские комиссии, (считаю это мероприятие правильным), перед которыми отчитывались, хозяйственные руководители, ответственные за нормальную работу коммуникаций. Нам выпадала роль отвечать за электроснабжение объектов города и за освещение улиц, площадей, дворов. Мы шли за необходимыми материалами и оборудованием в управление горнообогатительного комбината, а нас выставляли за дверь, мотивируя тем, что комбинат не обязан поставлять материалы, изделия и оборудование для объектов города. Дмитрий Иванович и Яков Исидорович настаивали на том, чтобы мы были понастойчивее при требовании материалов для города. Что-то у нас получалось, а что-то и нет. Комбинат хоть и огромный, но не бездонный, не всегда мог дать полностью всё то, что нужно.
Г. Качканар. 1971-1995г.г.
180. НАШИ ЗАБОТЫ.
Коммунистическая партия С.С.С.Р. - руководящая и направляющая сила советского общества с 1977 года. Для того, чтобы показать свою значимость в производстве материальных ценностей, партийные работники, скучающие от безделья, нередко вмешивались в дела производственных коллективов. Мы не знали, для чего нужны партийные работники. Мы знали то, что надо продуктивно и качественно работать на производстве материалов, строительстве жилья, объектов разного назначения, дорог, оказывать услуги, производить промышленные и продовольственные товары, выращивать сельскохозяйственную продукцию, разрабатывать новые земли и добывать полезные ископаемые. А партийные деятели обязывали нас и мы шли на демонстрации и митинги проявлять якобы свою беспрекословную приверженность и бесконечную любовь к Коммунистической партии и Советскому правительству. Это организовывалось и делалось под давлением партийных руководителей "добровольно". Партия заставляла идти и вела по тому пути, который назначила сама, не допуская обсуждения и критики.