Осенью, в то время, когда начинало вызревать зерно в колосьях, в колхоз приезжал и даже не один представитель властей, с целью определить количество возможного урожая. Они вместе с председателем колхоза обходили все поля и пытались определить количество росшего ещё зерна и на что можно рассчитывать. Они срывали колоья, считали число зёрен в колосе, и сколько растений на 1м кв. площади поля и велели измерять площадь всего засеянного поля, хотя площадь поля не выросла и не убежала никуда.
Д. Гонцово, Кировской области,1942-1948 г.
54. ХЛЕБ.
Крестьяне, выращивающие и производящие хлеб, считали его почти святым и относились к нему бережно, помня о том( что хлеб это первое питание и это наша жизнь. Когда садились за стол, то обязательно крестились, отдавали дань богу за то, что он давал хлеб, а выходя из-за стола, сметали крошки хлеба и отправляли их себе в рот. Зерновые культуры выращивались в поле с любовью и с надеждой получения хорошего урожая. Что значит вырастить и сохранить хлеб. Работа эта нелёгкая, иногда грязная, неприятная, но необходимая. Надо подготовить и сохранить семена, проверить их на всхожесть, обработать поле, а именно убрать сорняки, удобрить, разрыхлить почву, вспахать и пробороновать её, посеять семена и заделать их в верхний слой почвы. Во время вегетации необходимо ухаживать за посевами, убирать сорняки, охранять от скота, птиц, зверей, пропалывать и даже поливать. Если в летнее время погода благоприятная, то можно рассчитывать на неплохой урожай. Осенью выращенный урожай следует убирать в возможно короткий срок, чтобы избежать ненужных потерь зерна. Убранный с полей урожай надо обмолотить отделить зерно от колоса и стеблей, очистить, высушить, смолоть в муку, выпечь хлеб и подать его на стол. При уборке урожая зерна вручную с помощью серпа производительность труда очень низка, но при этом потерь почти нет. Для увеличения производительности труда в колхозах применялись конные машины-косилки и жнейки, однако при этом возросли потери зерна. Осенью мы, школьники под руководством наших учительниц, шли по скошенным полям с мешками и собирали упавшие колосья с зерном. Там, где урожай убирали вручную, колосков почти не было, и собирать было нечего, а там, где была машинная уборка, мы находили очень много упавших колосьев, собирали их в мешки и несли к молотилке. На всём пути уборки, обработки, хранения зерна крестьяне-колхозники ревниво следили за тем, чтобы оно не пропадало напрасно. В деревне было в то время такое веяние, такая направленность, что равнодушных к потерям урожая не было. Проходило время, мы подрастали и нам стали поручать работы потяжелее: погрузку, перевозку и разгрузку грузов, в том числе зерна. После окончания полевых работ освобождалась тягловая сила, после чего мы вывозили зерно и разгружали его на зернохранилищах, расположенных у станций железной дороги. На один рейс уходило время два дня. Мы привозили зерно на приёмный пункт, где его проверяли на вес, влажность, сорность, заражённость, отсутствие насекомых и загрязнения. Лаборантки нещадно вспарывали наши мешки полыми металлическими щупами, набирали порции зерна и проверяли его на пригодность. Если зерно чистое, качественное, кондиционное, нам разрешали его разгружать, и приёмщик подписывал наш документ о сдаче зерна. Если бы что-то не получилось, то нас могли вытурить восвояси, что было бы накладно для колхоза, и поэтому колхозники не допускали никаких вольностей с зерном, и я не помню случая, когда бы нас завернули обратно. Мы тащили свои мешки, поднимались по лестнице на высоту и оттуда ссыпали зерно вниз для хранения. В очередной привоз зерна его тщательно проверили в лаборатории, нашли его кондиционным и велели разгрузить в стоящий на железнодорожном пути вагон, чему мы обрадовались, так как нам не надо тащить мешки на высоту. Мы устремились со своим грузом в вагон, который не был подготовлен к приёму зерна. На полу засохшая грязь, земля, остатки щепок и коры, и мы тупо и дико смотрели на этот нечищеный грязный пол и не знали, что делать. Я подошёл к приёмщику и высказал неудовольствие о том, что вагон не очищен, полы не только не вымыты, а даже не подметены и зерно сгружать в грязь преступно. На это мне ответили: Ты парень ещё слишком молод, не выпендривайся, не вставай поперёд а делай так, как велят, а если не хочешь, то поворачивай оглобли назад, забирай свой документ и вези своё зерно назад. Не наше с тобой дело рассуждать.
Как быть? А позади слышен ропот, бригада пять человек , пять девушек недовольны мной и машут кулаками за моей спиной, и за нами очередь из другого колхоза, ожидающих разгрузки своего зерна. Окажись я, упрям со своей справедливостью и возвратились бы мы со своим грузом обратно в деревню и что тогда!? Во-первых, тащиться с грузом обратно на расстояние пятьдесят километров не великое счастье для всей бригады и для колхоза, а во-вторых, мне бы наложили всего самого худшего на мозги, а то и могли побить физически. Очень мало бы нашлось понимающих и оправдывающих мои действия, если бы мы не сдали зерно и не выполнили порученного задания. А кто нам поверит, и кто будет проверять этот вагон, когда он будет загружен сдатчиками зерна из других колхозов, которые после нас без лишних разговоров засыпали своё зерно в грязный вагон. Мы останемся виновны. Всё это пронеслось в моей голове буквально в секунду, и мы пошли сгружать своё зерно. Приёмщик, отставной солдат без одной, оторванной на войне ноги, увещевал меня: "Ты не беспокойся, зерно очистят без нас. Мне приказали, и я принимаю зерно в грязный вагон и об этом прекрасно знают вышестоящие руководители. Тебе приказали привезти и сдать зерно, и выполняй это задание. Документ - я тебе подпишу, а ты отчитаешься о выполненной работе и никто тебя шпынять не будет. Мы вернулись домой и отчитались о сделанной работе, и успокоились. Но я не думаю, что это редкий случай. А где гарантия того, что в грязных вагонах, подаваемых под погрузку зерна и других продовольственных продуктов, не возили ранее разных химикатов и ядовитых веществ, а потом забывали их тщательно очищать?
Объяснит ли кто-нибудь, почему происходило такое безобразие в напряжённый с продовольствием и хлебом год, неизвестно. Думалось, что мало кому из руководителей лично забота о хлебе нужна была, так как с него никто не спрашивал, и всеобщая безответственность везде, а только все вышестоящие находили способ уходить от ответа за безобразное отношение к зерну, любовно выращенному самыми низшими слоями общества, ответственными, дисциплинированными и ценящими свой труд. А кто же мог заставить безответственных руководителей быть ответственными и думать заранее о производстве предстоящих работ, точнее смотреть дальше своего носа. В то время в стране правителем был безмерно жестокий и безжалостный руководитель Сталин И В. Но он не мог уследить за всеми работниками, которым сходило с рук если не всё, то большинство безобразных дел.
Д. Гонцово, ж.д.ст. Верхнекамская. Кировской обл. 1946г.
55. ХРАНИЛИЩЕ.
Весной рано утром нас подняли, и вместо неотложных полевых работ срочно вместе с нашей тягловой силой - лошадьми отправили в дальнее село где, как нам говорили, разлившаяся вода реки Камы подтопляет склад с зерном и его надо спасать. Склад был построен на берегу реки и заполнен буртами зерна. Наверное, планы руководства были такие, что с подъёмом воды в реке весной, зерно можно вывезти речным транспортом, что легче и дешевле. Получилось иначе. Природа перечеркнула все планы. Да и хозяйственники не смогли справиться с водным транспортом, которого, конечно же, не хватало или не было в страдную пору.