Мы, малолетние люди остались полупризорными, и в свободное от обучения в школе и от работы в поле стали заниматься непотребными делами - начали курить не только разрешённый для курения взрослым табак, но и выдернутый из стен деревянных домов мох. И то и другое было вредно для наших неокрепших организмов, но мы стоически вдыхали ядовитый дым, кашляли до рвоты, да ещё и хвалились друг перед другом, что мы нормально переносим такую опасную гадость и обещали в дальнейшем не бросать такого вредного занятия.
В деревне нашей многие жители были охотниками, в том числе и мой отец Прокопий Иванович, и держали огнестрельное оружие - одноствольные и двухствольные ружья и боеприпасы к ним - гильзы, порох, свинцовую дробь, пули, капсюли. Из оставшихся бесхозными боеприпасов мы стали конструировать и изготавливать своё ручное боевое оружие - пистолеты. Сначала делали деревянные рукоятки из твёрдых пород деревьев и из изогнутых частей их так, чтобы при изготовлении не допускались разрезания древесных слоёв. На рукоятках устанавливали и крепили ружейные гильзы, в задней части которых проделывали небольшое круглое отверстие, после чего заряжали их порохом и снарядом - дробью, пулей или стальными бесформенными мелкими частями - и у нас был готов боевой патрон. В рукоятке ниже патрона крепили небольшую металлическую скобку для установки спички таким образом, чтобы фосфорная головка находилась точно у отверстия гильзы. Мы поджигали головку спички, и пламя воспламеняло порох и звучал выстрел. Мы поражали снарядом какую-либо цель или стреляли в белый свет. Но снаряд наш далеко не улетал. А всё-таки это было боевое убойное оружие, с помощью которого можно было поразить - ранить или свалить насмерть человека или животное. Упражнялись мы таким своим оружием, стреляя в растущие деревья, в брёвна и доски деревянных домов, и наблюдали то, на какую глубину проникал снаряд в дерево. При этом было и такое, что при выстреле рукоятка отрывалась вместе с патроном и, как следствие, получалось ранение руки.
Потом мы стали применять для изготовления ручных самодельных пистолетов медные удлинённые трубки вместо охотничьих гильз. Мы не знали физических законов работы сжатых газов, получающихся от сгорания пороха, но наяву увидели то, что чем длиннее ствол нашего самодельного оружия, тем дальше летел снаряд, и тем большую убойную силу имел, при сравнительно таком же объёме порохового заряда.
На этом наши опасные забавы не кончились. Мы стали изготовлять своеобразные ракеты, которые можно было изготовить проще простого. Для такой цели брали пустотелые стебли растений и хлебных злаков в виде полых коленчатых соломин, внутренние закрытые коленами с одного конца полости заполняли их с открытого конца порохом и поджигали его. Получалась пороховая ракета, которая улетала далеко или близко, в зависимости от того, какова длина ракеты и от величины заряда. Если такую ракету направляли на препятствие, то она, срикошетив, улетала в другом направлении.Опасность такие наши "ракеты" представляли тем, что могли попасть в сарай или на поветь с сеном или с соломой - очень горючими материалами.
И когда, наконец, кончился порох, мы не остановились, а вместо пороха стали применять соскобленные фосфорные головки спичек. Результат какой-то был, но не так эффективен, как при применении пороха. Снаряд летел недалеко, и убойная сила его была меньше. И самодельные наши ракеты летели ближе и медленнее.
Осенью 1944 года я пошёл учиться в 5-й класс средней школы, так как в обучении был успешнее сверстников. Тяга к знаниям у меня была велика, и я в одиночку ходил учиться в школу, расположенную в 7-ми километрах, каждый учебный день. 5-й класс я закончил на "хорошо" и "отлично". Но обучение пришлось прервать на несколько лет, так как школа закрылась и временно перестала работать из-за нехватки средств.
Д.Гонцово, с. Гидаево. Кировской области. 1940-1945г г.
6. Колхозный двор
Колхозный двор - это открытая площадка , неогороженная и незащищённая с непокрытой и незащищённой твёрдым материалом грунтом поверхностью, прямоугольной формы размером 60X60 метров. На таком дворе всегда присутствовала почти непролазная грязь толщиной до 10 саниметров. С восточной стороны площадки был расположен рубленый конный двор, служащий для содержания, кормления и отдыха лошадей и с чердаком, на котором хранилось - в основном - сено и находился кое-какой инвентарь для разгрузки с транспорта и раздачи сена сверху в ясли лошадям. С южной стороны площадки построено рубленое здание , служащее для хранения мелкого хозяйственного инвнтаря и приспособлений, а рядом устроен водопой с колодцем и выдолбленными из целых стволов осиновых деревьев, непромокаемых и долгое время не гниющих, то есть были достаточно долговечными. С северной стороны построено рубленое здание, служащее для содержания, ремонта и хранения конской сбруи и упряжи, а также для отдыха конюхов и обслуживающего персонала. Рядом с этим зданием изготовлено и смонтировано устройство для изготовления и ремонта верёвок и вожжей.
На этой же площадке колхозники соорудили козлы и строительные леса для распиловки круглых брёвен на пиломатериал - доски длинные и плоские, в которых колхоз отчаянно нуждался в ремонте и в содержании в рабочем состоянии износившихся хозяйственных построек и, в особенности живтноводческих помещений. Установка проработала недолгое время, но помощь и толк от неё был немалый. Демонтировали её потому, что на ней надо было работать здоровым и сильным мужчинам, а не дедам и подросткам. Для ремонта и содержания объектов стали раскалывать круглые брёвна на плахи, с помощью которых ремонтировали и содержали все колхозные обьекты. Работа по раскалыванию брёвен была легче, но материала для ремонта требовалось значительно больше.
В дореволюционное время многие крестьяне строили свои усадьбы с крытыми дворами (несколько таких дворов в деревне ещё стояли и защищали дворы от осадков, ветра и смены температуры). Содержание их требовало побольше материала, труда и ухода, но всё это окупалось удобством содержания скота - рабочего и нерабочего, удобством домашней работы и лучшего сохранения инвентаря.
Утром люди приходили на колхозный двор, выводили приписанных своих лошадей, сбрую, и кто- то ехал выполнять транспортные работы, а большинство ехали в поле обрабатывать поля - пахать, или боронить. Конюх Илья Леонтьевич громко, настойчиво и бесполезно покрикивал на всех: "Скаря, скаря", требуя, чтобы колхозники выезжали побыстрее со двора. Люди знали своё дело. Поэтому перед выездом проверяли всё и вся - как выглядела их лошадь после ночного отдыха - понуро, вяло, или с поднятой головой и с торчащими прямо ушами . Осматривалась сбруя - уздечки, хомуты, седёлки, гужи, подпруги, дуги, супони. Непригодные или повреждённые изделия заменялись и сдавались в ремонт или на восстановление, или браковались и изымались из работы.
Сельскохозяйственные машины и орудия - сеялки,жатки, косилки, плуги, бороны, телеги, сани, дровни, волокуши зимой летом хранились под открытым небом, так как крытых помещений для хранения их не было, и колхоз не занимался строительством крытых сараев для большей сохранности этих машин и орудий, хотя бы эти сараи были открытыми с боковых сторон. Средств для такого дела нужно быдо сравнительно немного. Но видимо не хватало рабочих рук ( в том числе и в довоенное время). Ведь построили же тогда во многих колхозах и деревнях довольно большие, объёмные рубленые деревянные склады для приёма и хранения урожая зерновых. Под воздействием осадков, ветра, меняющейся температуры металлические детали машин и орудий покрывались ржавчиной, а иногда становились неработоспособными. Деревянные детали под осадками мокли, разбухали , теряли свои качества и работоспособность. Работы по ремонту и обслуживанию увеличивались, и колхозники не всегда справлялись с содержанием машин и орудий в работоспоспособном состоянии.
В дождливую погоду в поле не выезжали и там не работали. В такое время люди оставались дома и занимались своми домашними делами, которых было много и невпроворот. А наши лошадки отдыхали в своих персональных стойлах и с удовольствием хрумали свежее зелёное сено.