При утренней проверке, в строю офицер, наш командир взвода с удивлением смотрел на всех нас и недоумевал, почему у всех нас мелкие травмы на лицах, лбах, руках, ушибы, синяки, царапины, ранки. Он спрашивал каждого, где и как он мог травмироваться, так как не было никаких учений. Все мы, солдаты как будто сговорились и отвечали почти одно и то же: " Шёл в темноте наткнулся или напоролся на куст, на дерево, ограду или другое какое-либо препятствие и получил травму и поранился? Да все мы старались и стремились дружно не говорить о вчерашнем происшествии, об опрокидывании автомобиля, чтобы не подводить своего командира. А надо ли это делать? И зачем это надо скрывать? Безусловно, наш командир совершил грубую ошибку в том, что он сам нажрался, да ещё и вместе с водителем, которому не позволено этим заниматься, после чего он становится потенциальным преступником. Мы их скрыли. А они безнаказанные за данную ошибку, в следующий раз будут более наглыми, нажрутся спиртного больше и могут сделать ещё большую беду. И мы сами делаем своих руководителей и не руководителей безответственными людьми, потакая им.
Командир взвода лейтенант Кузнецов поулыбался, и дальше допытываться о происшествии травм не стал. На этот раз закончилось всё благополучно. Синяки сошли, ранки, царапины, ссадины быстро зажили на молодых телах солдат без врачей и медикаментов. Такие и подобные происшествия случаются, а иногда оканчиваются плачевно, с тяжёлыми последствиями, с калеками и жертвами.
Ю. Сахалин. П. Большая Елань. 1952г.
80. ОСВОБОДИТЬ ТАРУ.
Служба есть служба и она предполагает выполнения всех приказов, в том числе и самых дурацких и тупых, а зачастую и никак не связанную с исполнением воинской службы, Нас посадили в автомобиль " Студебеккер" и привезли на площадку, на которой хранятся деревянные бочки с выловленной то ли год то ли два года назад и законтаренной в них рыбой - лососиной, и к этому времени подпорченной и не подлежащей реализации. Нам дано задание открывать бочки, рыбу из них высыпать, выбросить на пустырь, а пустые бочки почистить и приготовить их для затаривания вновь выловленной в море рыбы. Сотни бочек мы открыли, выбросили десятки тонн когда-то очень ценной рыбы. Почему эту рыбу не сумели вывезти с Сахалина на материк, где ощущался большой недостаток этого продукта. Нам, бывшим крестьянам, было непонятно, как это можно запросто уничтожать ценный продукт. Некоторые солдаты вырезали у рыб брюшную часть и с удовольствием кушали её; чтобы всё добро не пропадало напрасно. При этом надо сказать, что паёк наш на Сахалине был хорош и вполне достаточен. На наши недоуменные вопросы об испорченной рыбе нам никто толком не ответил и ничего не объяснил, а было только безмозглое напоминание: "Вам дано приказание, исполняйте его и не задавайте лишних никому ненужных вопросов тут армия, а не деревня и не колхоз".
Ю. Сахалин. П. Б. Елань, 1952г.
81. ПАЛАТОЧНЫЙ ГОРОДОК. ДНЕВАЛЬНЫЙ.
Стою дневальным под грибком, расположенном на краю палаточного городка. При мне "вооружение" - штык от винтовки, висящий у меня на боку, прицепленный к "тёплому" брезентовому ремню. Зачем он, этот штык, не понимаю. Лучше надеть отличительную нарукавную повязку, по которой любой военный или гражданский человек может определить то, что ты находишься при обязанности и что ты есть дневальный и все твои распоряжения на территории палаточного городка должны исполняться неукоснительно.
С одной стороны нашего городка расположен посёлок Большая Елань, а с другой, противоположной стороны военный аэродром, который действует и днём и ночью. Самолёты реактивные и винтовые взлетают и приземляются постоянно, их шум и визг не дают покоя нашим ушам и головам. Кроме того, при разгоне и посадке на взлетно-посадочной полосе самолёты поднимают тучи пыли и мелкого песка, которыё иногда долетают до нашего городка, потому, что расстояние между аэродромом и городком небольшое. Взлетно-посадочная полоса аэродрома была спроектирована и построена некачественно, с крупной ошибкой.
Металлические плиты, уложенные поверх слоя гравия, были изготовлены с перфорированными сферическими сегментами, и через сквозные перфорации пыль и мелкий песок выдувались мощными струями вылетающих из реактивных сопел самолётов. При дальнейшем строительстве таких взлетно-посадочных полос подобные ошибки не допускались.
Моя обязанность как дневального состоит в том, чтобы наблюдать за установленным образцовым порядком в палаточном городке, не допускать выхода солдат с внутренней территории без разрешения командиров и не допускать хождения сторонних лиц внутри городка. Стою как истукан, не покидаю свой пост ни на шаг, наблюдаю за окружающей местностью и за всем тем, что происходит вокруг.
Со стороны аэродрома прямо в мою сторону идут старшие офицеры и о чём-то весело разговаривают и улыбаются. А мне не до веселья. Они явно намереваются пройти по территории палаточного городка, чтобы сократить свой путь от аэродрома до жилого посёлка. Мне надо исполнить строгий приказ моего непосредственного командира, ефрейтора Рубана: "Никого не пущать!" А как это сделать сейчас, пока не знаю и ещё немного робею перед старшими офицерами, лётчиками и лихорадочно соображаю, как же быть? Решение пришло просто и сразу. Встаю по стойке "Смирно", прикладываю правую руку к головному убору - пилотке и чётко и громко говорю: " Товарищи офицеры, по территории палаточного городка проходить без необходимости не дозволяется!" Они удивились и громко рассмеялись. Чувствовалось то, что они не впервые проходили здесь раньше, а сейчас встретили отпор со стороны дневального. Немыслимо? Старший среди них, полковник серьёзно сказал: "Ну что же, товарищи, часовой не допускает нас, придётся обойти вокруг городка", и они ушли по тропинке, минуя наши палатки. Это было образцовое исполнение воинской дисциплины со стороны старших офицеров и хороший пример для всех военнослужащих, ибо воинские уставы должны выполнять все без исключения военнослужащие. Много было случаев, когда старшие по званию относились к младшим пренебрежительно, брезгливо, и не считали нужным даже отвечать на приветствия, не говоря о более серьёзных делах.
За нами внимательно наблюдали. После ухода офицеров ко мне быстро подбежал мой командир и тревожно вопросил: "Что они тебе говорили?" "Они хотели пройти по территории палаточного городка, а я их не допустил". Я решил немного поиздеваться над моим командиром и сказал, что якобы они спросили: "А кто приказал не пускать нас пройти здесь?" Я назвал вашу должность, звание и фамилию. И якобы: "Хорошо, мы разберёмся!" Мой командир испугался, сник, и после не раз повторял: "И что же теперь будет, как же так вышло? Тебе всё же не надо было их останавливать. Это старшие офицеры, командиры, лётчики с аэродрома, сам ведь видел". И мой командир ещё долгое время ломал голову над этим, ничего не значащим происшествием и удивлялся тому, что его никуда не вызывают для ответа и ничего не происходит. Разумеется, офицеры ушли и навсегда забыли об этом мелком эпизоде. Не станут эти занятые, серьёзные и ответственные люди заниматься посторонними делами. А мой командир не понял этого и иногда подходил ко мне и говорил, что он не получает никаких замечаний и нареканий, которых не могло быть.
Южный Caxaлин. 1952г.
82. ПЛОЩАДКА ДЛЯ СТРЕЛЬБЫ.
Наш командир отделения ефрейтор Рубан приказал завершить ранее начатую работу по устройству ограждения площадки на открытой местности невдалеке от действующего аэродрома для тренировки офицеров в стрельбе из пистолетов. Деревянные столбики были установлены и закреплены раньше. Нам приказано изыскать материалы для ограждения - проволоку или провод или деревянные жерди или рейки, крепёжные изделия - гвозди, скобы, штыри, а также инструмент. На наш естественный вопрос, где найти и взять материалы и инструмент командир приказал проявить солдатскую находчивость и всё, что нужно для выполнения работы достать самим. А проявить солдатскую находчивость - это как? Что это значит? Идти и украсть где-то, разобрать что-то, снять или оборвать провода откуда-нибудь, так что ли? "Как хотите, но приказ выполняйте!" закончил он и ушел от нас, предоставив нам решить этот вопрос самим и самостоятельно достать любым путём материалы, да ещё и быстрее, потому что кто-то из руководства прошляпил и не сумел подготовить площадку к запланированному времени начала тренировки. И это в то время, когда нам постоянно трезвонили и болтали о том, что нельзя делать никому ненужных проступков, вредных для всех действий, не пакостить, не разрушать, не воровать, и строго соблюдать существующий порядок и дисциплину.