Я остался один среди пяти самолётов. Время - ночь, кругом ни души, тихо и морозно. Я одет в овчинный тулуп поверх бушлата, обут в валенки, не замёрзну. Меня предупредили о том, что смены не будет, и мне придётся терпеть, перенести эту тяготу, стоять на посту и охранять самолёты до самого утра, до светлого времени. Сказав это, мой командир с караульным солдатом ушли. Долго и нудно тянется время. Тишина, ни звука, ни шороха. Лишь морозный воздух вокруг, на небе нет ни облачка, зато многочисленные яркие звёзды на всём небосводе заманчиво сверкают и привлекают мой взгляд. Хотя я одет вроде бы тепло, однако холод пробирает, так как я стою на месте и мало двигаюсь. Чтобы согреться я стал ходить быстро и бегать вокруг самолётов. Время от времени курил, хотя делать зтого на посту запрещено. Ночь безлунная, небо ясное, и я смотрю на небо, где чётко видны различные созвездия, названий которых я не знаю, а только знаю созвездия Большая и Малая Медведицы и протянувшийся через весь свод неба Млечный Путь. И чтобы скрасить проведение времени в пустынном месте среди самолётов я чередовал ходьбу, бег, изображал какой-то дикий танец, курил и наблюдал за звёздным небом и желал бы, чтобы звёздное небо быстрее вращалось вокруг Полярной звезды, и тогда бы быстрее наступил рассвет, и пришло бы утро.
Но Земля вращается по небесным законам, а не по моему желанию, так что мне придётся терпеть и ждать, когда повернётся наша местность навстречу Солнцу. А пока я глазею внимательно и на небо и на окружающую местность - перелески, открытые места, прислушиваюсь, так как не исключено и то, что могут появиться не прошеные пришельцы с нехорошими намерениями, ибо о подобных пришельцах нам рассказывали не однажды. Часов у меня нет. Созвездие Большая Медведица обошла вокруг Полярной Звезды на большой угол. Значит, скоро наступит утро. Наконец, на Востоке забрезжилась заря, сначала, слабого света, а потом постепенно перешла в красный и желтый свет, и рассвело. С рассветом пришли лётчики, увидели охрану и удивились, потому что не знали об установке у самолётов поста. Я сказал, что не могу их допустить к самолётам до тех пор, пока меня не снимут с поста. Мне говорят: "Вызывай немедленно своё руководство". А как вызвать? До караульного помещения расстояние полтора километра. Какая-то несогласованность между разными руководителями. Решаю стрелять в воздух, чтобы вызвать командира караула, который бы снял меня с поста. Поднимаю автомат и нажимаю крючок затвора, чтобы выстрелить. Выстрела нет. В чём дело? Затвор вырвал патрон из круглого диска, но дослал его в патронник ствола только наполовину. Патрон застрял, назад его вернуть нельзя. Причина была в загустевшей на морозе смазке в трущихся частях спускового механизма. Что же делать? Я мгновенно взмок, хотя был довольно сильный мороз. Один из лётчиков заметил: "Случись бы это на фронте, то тебя успели бы уже застрелить". Я был в беспомощном состоянии и после недолгого лихорадочного размышления ладонью резко ударил по рукоятке затвора, дослал патрон в патронник и так разбил капсюль. Прозвучал выстрел. Другой лётчик удовлетворённо сказал: "Нашёлся, солдат".
Это немного утешило меня. Лётчики пошли заводить и прогревать двигатели своих самолётов.
Вскоре пришли мой командир младший сержант Казанцев с караульным солдатом, сняли меня с поста, и мы пошли к себе в казарму. Самолёты после прогрева двигателей и сравнительно короткого разбега один за другим поднялись в воздух и улетели вдаль.
Мой позор был очевиден для меня. Пока мы шли к себе, командир говорил о том, что я долго простоял на посту (около восьми часов), и что теперь мне можно весь день отдыхать. Но я не слушал и не слышал его, а размышлял о своём позоре, в котором повинен был не только я.
Как надо готовить оружие к действию, чтобы оно работало в любой обстановке, при любой погоде, при любой температуре, влажности, давлении в воздушной и в водной среде, чтобы не было отказов? Состав смазки и её толщина должны определяться не "на глаз", а другими независящими от человека средствами. Наши командиры не знали свойства смазки и толщины её наложения. Во многих случаях критерием хорошего ухода за оружием считалась обильная смазка. Моя ошибка была в том, что перед уходом на пост я не удалил смазку и не протёр насухо все трущиеся части автомата. А ошибка ли это? Если поднимут по тревоге быстро в любое время и в любую погоду, тогда, когда не будет времени для проверки и подготовки оружия к действию, что тогда? Оружие должно быть готово к действию и работать в любых условиях. Об этом должны думать командиры всех рангов, ибо если произойдёт заминка в бою, то солдат и вместе с ним командир будут обречены и никаких задач и приказов не выполнят и никого не защитят. Так думал я, шагая рядом со своим командиром. Он же понял моё молчание по-своему.
Лётчики, видевшие мою заминку, улетели и забыли обо мне навсегда, а я не распространялся об этом. Думаю, что об этом надо рассказывать, так как это есть тяжёлый, но опыт, и скрывать это не следует. То, что было, то было, и допускать такого нельзя
Южный Сахалин. Пос. Сокол. 1953 г.
96. КАЗАРМА.ДНЕВАЛЬНЫЙ.
Стою дневальным у входных дверей в прихожей, в казарме. На поясе у меня прицеплено "боевое оружие" - штык от карабина. Рядом установлена тумбочка, в которой находятся необходимые принадлежности.
Наша казарма - это большое одноэтажное деревянное бревенчатое здание, срубленное и построенное солдатами - нашими предшественниками годом раньше. В здании несколько помещений. Комнаты для проживания солдат, оборудованные металлическими кроватями и тумбочками, отдельные рабочие комнаты для командира роты, начальника штаба, заместителя командира роты по политической части, для старшины с каптенармусом, ружейный парк и подсобные помещения - для умывания и для чистки обуви и одежды и, конечно же, ленинская комната, оборудованная столами с красными скатертями, на которых аккуратно разложены газеты, журналы, политическая литература; скамейками для проведения политзанятий; а на стенах этой комнаты расположены плакаты, лозунги, призывающие военнослужащих мужественно охранять и защищать отечество ото всех врагов. Казарма нехолодная, срублена толково, стены хорошо проконопачены, и частые ветры не продувают их. Отопление здания печное, производится дровами. Печи кирпичные, полукруглые голландки греют нормально, и в такой казарме можно жить даже зимой при сильных ветрах, которые очень часты на Сахалине.
Мы учимся в школе младших авиационных специалистов - Ш.М.А.С., которая организована и расположена при штабе дивизии аэродромного обслуживания вблизи посёлка Сокол на Южном Сахалине.
Кроме обучения в этой школе мы занимаемся нужными важными и хозяйственными работами.
Я, дневальный, стою на страже казармы. Солдаты и сержанты роты уехали работать на строительстве аэродрома. В казарме остались дневальные, больные и другие, освобождённые по разным причинам от работы солдаты, точнее сачки. Командир роты занимается в соседней боковой комнате, а старшина вместе со своим каптенармусом занимаются своими делами в каптёрке - отдельном небольшом помещении, в котором находятся также резервное солдатское обмундирование. Дневальные и освобождённые от общей работы солдаты занимаются уборкой и приведением в порядок всех помещений казармы. Я стою как истукан по стойке "Смирно" или "Вольно", не отходя от своего места ни на шаг. Моя обязанность состоит в том, чтобы проследить за всеми входящими и выходящими военнослужащими, проверять документы, не пропускать посторонних лиц и не допускать в казарму людей в грязной и нечищеной одежде и обуви и имеющих при себе сторонние предметы, не допускать курения в помещениях, не засорять их и не допускать нарушения установленного порядка.
Через окно вижу то, что к казарме на машине "Победа" подъезжает командир дивизии полковник Джикаев, выходит из автомобиля и быстро направляется к нам, в казарму. Вот ещё незадача. Надо бы предупредить командира роты старшего лейтенанта Воробьёва, или хотя бы старшину Петрова о приезде старшего командира дивизии, но времени у меня нет, и встречать его придётся мне. Полковник быстро входит в прихожую. Я вытягиваюсь в струнку, прикладываю правую руку к головному убору и чётко докладываю: "Товарищ полковник! Рота находится на строительстве аэродрома, а дневальные и освобождённые от работы солдаты производят уборку и очистку помещений". Но не успел докончить фразу, как стремглав вылетел из своей каптёрки старшина Петров, и стал докладывать полковнику об обстановке в роте, почти дословно повторяя всё сказанное мною ранее. Не успел докончить своего доклада старшина, как из своего кабинета бегом выскочил командир роты Воробьёв и ста л докладывать командиру дивизии о состоянии дел в роте, дословно повторяя всё то, что уже мы доложили со старшиной. Полковник Джикаев даже возмутился: "Да вы что мне докладываете всё одно и то же? Мне обе руки прикладывать к головному убору что ли? Дневальный доложил мне обстановку в роте и этого достаточно". Во всё это время он не опускал руку от головного убора, а временем своим он дорожил, и это чувствовалось хорошо. Командир роты и старшина смутились при этом, но полковник Джикаев поздоровался с ними, и они пошли все вместе осматривать всё хозяйство и состояние нашего жилища - казармы.