"Выполняйте то, что я приказал'! И далее продолжал: ""День выборов есть день демократии". И этим доказал, что раньше этой самой демократии не было, и о которой нам долбили постоянно и настойчиво. Общей команды "Подъём" не будет. Всем надлежит самим подняться к шести часам утра. Общего построения не и будет, но идти на выборы надо дружно без одиночек и вольностей! В пять часов утра заместитель командира роты по политчасти, дежурные офицер и солдат пришли в казарму и обыкновенным тихим голосом объявили: "Товарищи время пять часов". Эта процедура повторялась постоянно с промежутком в пять-десять минут. Ни о каком-то покое не было и речи, а было самое настоящее издевательство над нами, солдатами. К шести часам мы все были на ногах, и организованной группой подошли к закрытым дверям избирательного участка. Здесь уже стояла небольшая группа военнослужащих из других подразделений и продолжали быстро подходить сюда к дверям всё больше солдат и командиров. Видимо им тоже не давали никакого покоя и усиленно гнали на выборы. О соблюдении демократии не могло быть речи. У дверей собралась огромная плотная толпа. Всех обязывали стремиться проголосовать первыми. Но этого сделать нельзя, так как первым может проголосовать только один человек. Открыли дверь. И что же тут началось? Ни словом сказать, ни пером описать. Люди бросились вовнутрь помещения как бешеные, безумные, толкая и давя друг друга в узких дверях. Они лезли вовнутрь так, как будто их убивают; или как голодные собаки бросались на кусок хлеба.
Может быть, уместна такая чудовищная давка при пожаре, когда нужно спасаться от дыма, огня и от возможной гибели, что естественно. Но никак непонятна такая безобразная толкучка, когда люди пытаясь пролезть обязательно первыми, кулаками и пинками прокладывают себе путь вперёд, чтобы первыми участвовать в так называемых выборах. Крики, ругань, оскорбления сыплются отовсюду. Все бегом устремляются к столам, где выдают бюллетени для голосования и так, как будто этих бумажек мало и на всех не хватит. Зачем нужна такая вакханалия, такое буйство, нам неведомо. Может тут действует какая-то неизвестная неестественная сила. А как понимать этих разъяренных военных людей, стремящихся быстрее проголосовать? Разве в течение времени, отведённого для голосования с шести часов утра до двадцати часов вечера не хватит времени проголосовать? Да за это время на одном только участке не спеша могут проголосовать тысячи людей, тем более что в бюллетенях в то время означены были два кандидата - один в Совет Союза и один в Совет Национальностей, настоятельно предложенных Коммунистической партией СССР. Но может быть первых проголосовавших похвалят перед строем военнослужащих или отметят в приказе по дивизии, но не всех. Так зачем нужно давиться всем в толпе, и при этом получать синяки и шишки и даже увечья. Я не утрирую. Зачем надо обязательно проводить такое бестолковое соревнование за право быть обязательно впереди. Нам говорят; что надо стремиться быть первым всюду в хорошем и полезном обществу деле. А что при этом не надо стесняться расталкивать и отталкивать локтями плечами соседей и добиваться своей цели любым, даже преступным путём. А всегда ли это необходимо?
Ю.Сахалин.Пос. Сокол. 1953г.
102. АНГАРИЧ.
В 1953 году закончилась война между Северной Кореей и США. Наши лётчики летали с острова Сахалин и принимали участие в воздушных боях. А нас держали на острове Сахалин видимо для привлечения к военным действиям, происходящим в Корее. Война закончилась, мы оказались не нужны там, и нас отправили на "Большую Землю". Если два года назад мы шли на пароходе туда с приключениями, то сейчас, на обратном пути таких приключений не было, и мы благополучно прошли по морю весь путь до Владивостока. Там погрузились в телячьи вагоны товарного поезда и через неделю прибыли к месту новой службы - на небольшую станцию под названием "Ангарич" Забайкальской железной дороги. Время было зимнее, и нас вместо торжественной встречи с оркестром встретил сильный мороз. Температура наружного окружающего воздуха доходила до минус 56 градусов по Цельсию. Доходило до того, что пары выдыхаемого воздуха замерзали у самого носа, особенно при нахождении на открытом пространстве долгое время. Нам предстояло привыкнуть к такому холоду и работать в таких условиях. Зато мало было ветра, сырой погоды и побольше солнца.
Станция Ангарич - небольшой по размерам разъезд со всеми атрибутами, необходимыми для обслуживания проходящих поездов. Жильё в посёлке - щитовые дома - бараки и рубленые деревянные дома. В щитовых домах проживали временно приехавшие по организованному набору рабочие - в основном женщины, а в деревянных домах жили семьи, которые приехали в давнее время, Они имели разработанные приусадебные участки, на которых летом можно выращивать картофель, овощи и ещё что-то полезное, так как летом в этих местах много солнечных дней. Постоянно живущие здесь люди имели в своём домашнем хозяйстве коров и мелкий домашний скот и жили они если не припеваючи, то уж не безбедно. В долине небольшой речки Керак росли высокие и густые травы, и потому для содержания скота можно было заготавливать достаточно кормов. Полностью трава в долине никогда не скашивалась и оставалась для удобрения. В долине летом очень много голубики и кое-где отдельными местами от неё разливалась синева.
Теперь мы стали служить в железнодорожных войсках и сменили голубые погоны на чёрные. Мы поселились в щитовые дома. В таком доме - бараке в средине установили металлическую печь, которая должна служить для отопления и сушки одежды солдат после дневной работы. Оружие наше - карабины у каждого солдата и один ручной пулемёт на одно отделение. Оружием мы не пользовались, так как не было нужды, а только раза три за два года постреляли на учебном полигоне для тренировки.
Наша задача, которую нам предстояло выполнить - это построить насосную станцию для подачи чистой воды из искусственного водоёма на железнодорожную станцию для снабжения паровозов. В то время основной тяговой силой на железных дорогах были паровозы, которым нужны топливо и вода. В тех краях воды было недостаточно, а потому решено было построить насосную станцию чистой воды в верховье маленькой речки Керак - притока Уркана. Солдаты, служившие раньше нас, вырыли шахту, пробили шурфы, которые начинили взрывчатым веществом, взорвали и в результате образовался водоём размером 500x50x20 метров . Нам следовало обустроить шахту, пройти тоннель между водоёмом и шахтой, обустроить и оградить водоём, построить водопровод от насосной станции до водонапорной башни, расположенной на железнодорожной станции, смонтировать оборудование - насосы, арматуру, трубы. Чисто монтажными работами занимались вольнонаёмные монтажники. А всю подготовительную работу - земляную, бетонную, металлическую, деревянную, каменную проводили мы, солдаты. Работа, особенно земляная и каменная, физически тяжёлая, а тем более проводимая в зимних условиях, требовала много мускульных сил.
На Сахалине у нас раньше солдатский паёк был хороший, достаточный и там мы не испытывали дискомфорта, ни голода, ни полголода, хотя тоже зачастую занимались тяжёлой физической работой. А здесь мы сразу почувствовали тощий паёк, недостаточный для восстановления сил, уходящих при работе с мёрзлым и каменистым фунтом. Здешний тощий паёк ещё был ужесточён тем, что не хватало разнообразия продуктов, как это было во Владивостоке. Нас стали здесь на стыке годов кормить почти одними картофельными блюдами. На наш вопрос, почему нас так плохо потчуют, заместитель командира роты по политической части старший лейтенант Тимошков пытался объяснить и даже приказывал и просил понять то, что прошлогодние лимиты на продовольственное снабжение нашей воинской части закончились, а лимитов на начавшийся год ещё нет. И вроде бы надо пока потерпеть, тем более, что и он сам потребляет такой же паёк и при этом молчит. И безмозглое, пресловутое напоминание его нам о том, что советский солдат должен стойко переносить все тяготы и лишения военной службы. Такие объяснения нас не устраивали и мы были недовольны таким положением и пытались доказывать то, что без нормального питания мы, солдаты, много работы не сделаем, и это должны были бы понимать все без исключения руководители и командиры. Мы не понимали, причём тут какие-то лимиты в то время, когда надо выполнять нужную и физически тяжёлую работу, и стали ставить вопросы об улучшении нашего питания, и были уже на грани "бузы", что недопустимо для существовавшей в ту пору Советской армии. А почему надо обязательно ехать на солдатах, которых обязали переносить все и всякие тяготы и лишения? Из Читы, из штаба командования железнодорожными войсками приехал офицер, снизошёл до нас, и с которым мы поговорили и доказали свою правоту. И получили почти немедленный результат. Через короткое время к нам привезли калорийные мясные и молочные продукты, жиры и крупы. Они появились безо всяких лимитов, после чего наш паёк намного улучшился и стал не хуже того, что было на Сахалине. И жить нам стало лучше, и работа пошла веселее.