Во время нашего пребывания в Москве приезжал президент Америки Никсон и встречался с нашим правителем Брежневым. Мы интересовались у москвичей на улицах о их мнении о визите Никсона, нам отвечали, что им это безразлично.
Мы закончили определённое нам обучение, написали рефераты, ответили на поставленные вопросы, сдали зачёты и отправились домой. Самый конец года. По пути в аэропорт "Домодедово" работавший таксист невежливо обращался к нам и вопрошал: "Откуда вы и из какой дыры приехали?"
Наступает Новый Год, Москва гуляет. А вас беспрекословно вези в аэропорт". Конечно, гуляющие люди таксисту заплатят хорошо, а мы этого сделать не можем и не должны. Поэтому он не скрывает своей злобы на нас за то, что он потеряет часть добычи.
Мы без осложнений прибыли обратно домой, и занялись своей повседневной работой.
Г.Москва. 1971-1972г.
119. ГОРЬКОЕ ПОХМЕЛЬЕ.
Мы приехали в дом отдыха поздно вечером. Ранее приехавшие отдыхающие уже перезнакомились между собой и сообразили организовать вечер встречи с обильной выпивкой за знакомство и за хороший предстоящий отдых.
Соседи пригласили меня на такое мероприятие, которое проводилось в соседней комнате, но я отказался и не пошёл туда, мотивируя тем, что устал и время позднее. Через какое-то время там начались весёлые и громкие разговоры, песни и даже крики. Потом послышалось сначала робкое пение, которое с течением времени постоянно усиливалось, голосовые звуки и рулады лились всё громче и громче. Пьянка набирала всё большие и большие обороты до тех пор, пока многие не упились вконец, и кто-то из гуляющих упал на месте под стол, а кто- то сумел добраться до своей кровати и упал без памяти на своё ложе. Утром гулявшие вечером товарищи проснулись с невероятной головной болью. И чтобы как-то снять такую боль, надо опохмелиться, а точнее снова впасть в пьянку, или пить бесконечно холодную воду.
Один из гулявших товарищей проснулся утром и, пошарив в своих карманах, не нашёл там денег, хотя их было довольно много, и по расчётам должно остаться достаточное количество для дальнейшего проживания в доме отдыха, пусть даже после прошедшей обильной попойки.
Он подумал, и предположил, что деньги у него изъял сосед, и с такой мыслью подошёл и доверительно сообщил мне о своих подозрениях. Я ответил, что это дело очень деликатное, серьёзное, даже уголовное, и надо быть абсолютно уверенным в своей правоте, прежде чем говорить о своём подозрении, а если не помнишь или плохо помнишь, то никому не говори об этом ни слова, тем более, что ты в пьянке сам дошёл до последней кондиции и ничего не помнишь. Всё это я высказал и попытался популярно ему объяснить о ненужности и бесполезности его собственного расследования. Конечно, ему было жаль утерянных денег, но он взрослый человек, и если пошёл пить по-чёрному, то хотя бы заранее позаботься о своих твоих кровных средствах. Всё это я ему сказал сразу и продолжал говорить тогда, когда он окончательно сделался трезвым и что-то понимающим человеком. Был ли виновен тот человек, на которого он указывал, он твёрдо не знал. У меня на мгновение, только на мгновение возникла мысль, чтобы рассказать тому человеку о неверном, как я считал, подозрении на него, но отбросил такую мысль немедленно, так как драка случилась бы сразу же, а чем бы она закончилась, то самому господу богу неизвестно. Мне не жаль того незадачливого человека, который или потерял или посеял или утратил свои средства неизвестно где, а потом указывает на кого-то подозреваемого им человека. Если ты сам ротозей, то незачем пенять на других.
А потом мужчина должен быть мужчиной и переносить свои неприятности и невзгоды самому, а не распространяться о них, тем более что это косвенно приносит некоторые неудобства другим.
Д.О. "Старики". Свердловская область. 1973г.
120. МЫ РАБОТАЕМ В СОВХОЗЕ.
Прошёл год. Наша Земля, как и положено ей, пролетела в пространстве один миллиард километров вокруг Солнца, возвратилась обратно на своё место в Солнечной системе. Мы снова приехали туда, где год назад работали, в совхоз имени Ленина Каменск-Уральского района помогать убирать урожай сельскохозяйственных культур. Мы думали конкретно, что на уборке урожая много работы и мы нужны были тут как воздух, как вода, а когда приехали, то оказалось, что это не так. Нас определили на выполнение работ по заготовке дров для отоплений производственных зданий и помещений. Нам это задание не совсем понравилось, так как по первоначальному плану мы обязаны были заниматься непосредственно уборкой выращенного урожая. Но мы уж не такие тупые, безголовые, чтобы не понимать, что кто-то прошлой зимой совершил недоработку или ошибку и не заготовил дрова для нужд в летнее время, и что сейчас они нужны совхозу позарез. У нас вопросы. Почему работники совхоза и их руководители во время прошедшей зимы не сумели подготовиться к летним страдным работам, а на эти вопросы никто не желал отвечать. Дело совсем не в том, что дрова готовить легче, чем заниматься уборкой урожая, а в том, что психологически для нас это было неприемлемо, потому, что нас посылали убирать урожай непосредственно. Наши крестьяне во все прошлые времена зимой готовились к предстоящим работам в летнее время, готовили инструмент, технику, оборудование, тягловую силу, топливо для обогрева и сушки зерна и все другие необходимые в хозяйстве средства с тем, чтобы не заниматься такими делами в летнее страдное время. А если высоко стоящие и нижестоящие руководители не понимают таких простых вещей и не делают их, то пусть уходят из высоких кабинетов работать в поле.
Нам выдали непригодный пока к работе инструмент, который мы отремонтировали, закрепили на деревянных рукоятках, наточили его ,довели до работоспособного состояния и пошли разделывать берёзы и брёвна из разобранного старого здания на чурки и раскалывать их на поленья.
Погода испортилась. Моросит мелкий нудный дождик. Мы работаем с перерывами и укрываемся от дождя под навесом. А в поле в это время работают студенты Уральского политехнического техникума. Они выкапывают и убирают картофель. Работа тяжёлая и неприятная, но её надо выполнять, и молодые ребята стоически её делают. Это понимают все те, кто приехал помогать передовому совхозу в уборке урожая. Одежда на студентах домашняя, ни о какой спецодежде нет речи и никто её не предусматривал. Они, молодые люди, воспитывались в духе патриотизма, беззаветного служения Родине и, чтобы работать не покладая рук, не разгибая спины и колен и не смыкая глаз. К вечеру работа заканчивается и ребята с поля возвращаются в насквозь мокрой одежде в недостроенное помещение длинный барак, сложенный из природных камней и шлакоблоков. Крыша есть, но в бараке сыро, освещения нет, отопительных приборов нет. Как после работы в поле, где негде укрыться от дождя, хотя и мелкого обсушиться и может обогреться ребятам? Никто не знает. Их руководитель что-то пытается добиться от руководства совхоза, чтобы они улучшили условия проживания студентов при уборке урожая, но всё глухо, как в танке и к ним никакого внимания никто не уделяет. К бараку подведена низковольтная линия электропередачи и внутри барака смонтирована электропроводка. Но сделать перемычку от проводов линии и подсоединить внутреннюю электропроводку в бараке некому. Имеющийся и работающий в отделении совхоза электрик занят уборкой картофеля на своём огороде. Руководитель отделения толстый, важный, вальяжный господин, кажется не обращает на всё это никакого внимания. Днём невдалеке от нас, заготавливающих дрова, на опушке леса в рабочее время остановилась спецмашина, в кабине которой трое квасят, выпивают, закусывают, весело разговаривают, а совхозная работа постоит и никуда не убежит от них, и им всё до лампочки и трын-трава. Кто они и какую работу они должны выполнять, никто из нас не знает. Студенты видят это нестандартное поведение совхозных рабочих и ведут между собой невесёлые, прямо-таки антисоветские разговоры, и очень хорошо и даже отлично запоминают это явление, приобретают отрицательный опыт и понимают, что не надо обязательно работать, чтобы получить зарплату и, по возможности, легче прожить. Это конкретная школа, результаты такого "обучения" вряд ли кому удастся скомпенсировать.