– Я думаю, что все мы взрослые люди и сами решаем, как нам жить, – отрезаю я.
– Мне кажется, что ты, Давид, будешь очень хорошим папой, – кивает в мою сторону Светлана Тимофеевна.
– Ты права Светочка, – поддакивает ей моя мать.
– Так, все! – Моя последняя нервная клетка не выдерживает, когда Никита надевает себе на ногу ложку с супом – и эта вся жижа бежит по моим ногам. – Нинель, возвращаю тебе твое сокровище. – Отдаю ей ребенка и начинаю вытирать себя салфеткой.
Быстро прощаюсь с родственниками и вызываю такси.
Когда я оказался дома, меня начала одолевать тоска. Хрен его знает, откуда это чувство взялось, но мне почему-то вдруг стало так паршиво и одиноко. Не могу назвать себя любителем толпы и компании. Это далеко не в моей в моем характере.
Интересно, что там Диана сейчас делает?
7.
Диана
День сурка продолжается. У Дани начались колики, и он всю ночь проплакал у меня на руках. У мальчиков часто возникают проблемы с кишечником в первые месяцы жизни. Аня наелась и спокойно уснула, а я продолжаю битый час качать орущего, как корень мандрагоры, ребенка. Еще и трубы в подвале прорвало, и весь дом третий день сидит без отопления. У меня есть обогреватели, но их хватает только на одну комнату. Всю квартиру ими не обогреешь. Поэтому приходится потеплее укутывать детей.
По квартире разносится трель звонка. На часах ровно девять. Подхожу к двери, смотрю в глазок – топчутся две незнакомые мне женщины. Главное, чтобы это были не верующие, которые носят по квартирам брошюрки.
Поворачиваю замок и приоткрываю дверь, оставляя ее на цепочке.
– Доброе утро! – вежливо произношу я.
– Доброе утро! – говорит худощавая женщина, напоминающая старуху Шапокляк. Вторая в грубых смешных очках молча заглядывает мне за плечо.
– Вы случайно не из ЖЭКа? – спрашиваю у них. Слышу, Данька снова начинает хныкать. Мои мозги из-за бессонной ночи буквально плывут.
– Нет, милочка, мы не из ЖЭКа, – более уверенно произносит женщина. – Мы из органов опеки. На вас поступил сигнал, и мы пришли проверить условия, в которых проживают ваши дети. Вы Беляева Диана?
Делаю несколько глубоких вдохов, стараясь сохранить спокойствие. Чувствую, что к этому приложила руку моя бывшая свекровь. У нее есть приятельница, которая работает в нашей местной администрации, и без нее здесь явно не обошлось.
– И кто же этот добрый человек?
– Мы не разглашаем данную информацию, – приобретает дар речи ее коллега. – Вы впустите нас в квартиру?
– Покажите для начала ваши удостоверения или какой-нибудь другой документ, на основании которого вы будете осматривать мою квартиру, – тараторю я, пытаясь найти легальную причину, чтобы не впускать этих двоих. – У меня двое маленьких детей, и я не могу впускать сюда кого попало.
– Сейчас. – Первая начинает рыться в сумке и спустя несколько секунд все же достает и показывает мне документы. – А теперь открывайте дверь, иначе мне придется записать, что вы отказались впустить нас.
Делать нечего. Прикрываю дверь и снимаю цепочку. Видя, что у меня чистый ламинат, женщины нагло заходят в грязной обуви и проходят вглубь квартиры. Я хочу закрыть дверь, но не успеваю, потому как следом за ними вихрем влетает Давид.
– Здравствуйте, Диана, – возбужденно говорит мужчина.
– Вы не вовремя, – тихо произношу я, показывая жестами на ситуацию. Но мужчина игнорирует меня и идет следом за соцработницами.
– Доброе утро, дамы!
Грубый голос Давида заставляет их замереть и оглянуться.
– А вы, собственно, кто? – удивленно таращится на него старуха Шапокляк.
– А вы? – холодно чеканит он.
– Мы из опеки, – отвечает вторая. – У вас в квартире всегда так холодно?
– Третий день, – тихо произношу я и встречаюсь с угрюмым взглядом Давида. – Во всем доме отопление отключили. Порыв в подвале.
– Варвара Владиславовна, запишите: температура в помещении, где находятся дети, ниже нормы, – уверенно говорит Шапокляк и шагает дальше по квартире, оставляя грязные следы на полу. – Так а вы, мужчина, кто?
– Я друг, – стараясь быть вежливым, отвечает он.
– Друг? – Варвара Владиславовна приспускает на носу очки и смотрит поверх стекол. – А может, вы сожитель?
– Или того похлеще, – добавляет Шапокляк. – Родной отец. А вы у нас, милочка, числитесь как мать-одиночка.
– У нас много таких. – Поправляет очки обратно и что-то царапает ручкой в журнале.
– Каких? – рявкает Давид.
– Которые обманывают государство, чтобы незаконно социальные выплаты получать.
– Нет, – отмираю я. – Это просто друг! – Пытаюсь исправить ситуацию, чтобы они действительно не подумали, что между нами с Давидом что-то есть. У меня и правда нет никакого желания ссориться с государством и что-то кому-то потом доказывать. Мне совершенно не нужны дополнительные проблемы.
– Где второй ребенок? – спрашивает та, которая худая.
– Она спит в спальне. – На данный момент это единственная комната, в которой тепло.
– Покажите, – настаивает женщина.
– Может, не надо туда заходить? – умоляюще произношу я. – Давайте я вам немножко дверь приоткрою, и вы просто заглянете. Там чисто и тепло, поверьте на слово, – тяжко вздыхаю я, понимая, что уговорить этих дамочек мне не удастся. Легче показать им спальню, чтобы они побыстрее ушли, а потом убраться после их них.
– Нам надо осмотреться, – настаивает на своем соцработница.
– Вы туда сейчас холод запустите и грязи нанесете, – с нажимом произносит Давид.
– Ладно, – сдаюсь я и впускаю их в комнату. Давид остается стоять в коридоре. В спальне тепло. Анечка спокойно посапывает в кроватке. Несмотря на это, женщины даже не пытаются вести себя тихо. Они громко переговариваются, тем самым будят дочь, и она начинает хныкать.
– Так. Все. Хватит! – взрывается Давид. – На выход! – показывает рукой на дверь.
Я кладу в кроватку Даню и беру на руки Аню, чтобы успокоить.
– Что вы себе позволяете? – округляет на него глаза Шапокляк.
– Если вы сейчас же не покинете эту квартиру, то ощутите в полной мере то, что я себе позволяю, – цедит сквозь зубы мужчина.
– Ну, знаете ли, – угрожающе поднимает палец вверх та, что в очках. – Мы сейчас полицию вызовем.
– Вызывайте! Ни черта они мне не сделают! У меня сам министр внутренних дел зубы лечит, – рявкает он, и произносит это настолько уверенно, что даже я ему верю.
Женщины молча переглядываются, затем делают еще какие-то заметки и молча выходят из квартиры. Бросив напоследок, что возьмут нашу семью на контроль. Мужчина закрывает за ними дверь и возвращается к нам.
– Значит так, Диана, – переводит сбившееся дыхание Давид. – Собирайся. И детей собирай. Поедете ко мне.
– Зачем? – внутренне настораживаюсь я.
– Затем. Как врач я не могу позволить детям находиться в этом холоде. А у меня дом с автономным отоплением. Я тебе комнату большую выделю. Поживете там до тех пор, пока у вас отопление не сделают.
– Ты не врач. Ты стоматолог, – поднимаю на него глаза. В душе я понимаю, что надо соглашаться на его щедрое предложение, но мой мозг ищет какой-то подвох в его словах.
– Если быть точным, то я ортодонт, – вздыхает мужчина. – Впереди выходные. Вряд ли здесь в ближайшие два дня что-то изменится в лучшую сторону.
– И то правда, – сдаюсь я, трезво оценивая перспективу быстрой замены труб. – Мне нужно время, чтобы собраться.
– Не спеши. Спокойно собирайся. Я подожду тебя в прихожей, – говорит Давид и выходит из спальни.
Достаю из шкафа большой чемодан и бросаю в него нужные мне вещи: нижнее белье, носки, домашнюю одежду, несколько свитеров и джинсы. Прихватываю также косметичку и ванные принадлежности. Стараюсь мыслить практически, чтобы оставить в чемодане побольше места для детских вещей. Выбираю нейтральные цвета, чтобы подходили сразу для двоих – мальчика и девочки. Не знаю, влезет ли коляска в багажник. Она двойная. Снимаю с каркаса люльки, которые могут использоваться как автокресла. На автомате одеваюсь первой. Закрываю чемодан и вывожу его в коридор. Давид берет чемодан и спускает его к машине. Затем возвращаюсь и одеваю детей. Надо делать все максимально быстро, чтобы они не успели перегреться. На скорую руку расчесываюсь и закручиваю небрежный пучок. Волосы у меня длинные и очень тяжелые. Мимолетно смотрю на себя в зеркало. Вроде и не страшненькая, но замученная ужасно. Зато фигура стройная как никогда. С лоском пока проблематично, да и глаза давно уже не горят. Уставшая молодая женщина. Беру переноски с детьми в две руки и выхожу из спальни. Внутри появляется волнение, а правильно ли я все делаю? Давид возвращается в квартиру и забирает у меня детей. Я проверяю, все ли выключила, выхожу и закрываю дверь на замок.