Молитв я не знаю.
Когда совсем не в моготу вспоминаю строчки из песни: «Я не знаю, но чувствую. Я не вижу, но верую. Если вырастут крылья за спиной. Я хочу чтобы были белыми, они...». Теперь это моя молитва.
Иду вдоль своего коридора и думаю о ней. Мелкая, а терпеливая до скрежета в зубах, любому мужику фору даст. Ждал когда проявит себя, истерику устроит, слёзы, сопли, домой проситься начнёт и хер дождался.
Не я её морально, а она меня уделала. Мужики в моих руках матерятся и кричат, разодрать в клочья грозятся, а эта терпит, из раза в раз терпит.
Бл@ь, выпить что ли и вырубиться на пару дней, она отдохнёт и я подумаю, что дальше с ней делать?
Захожу в обеденный зал, а там мой единственный друг, такой же каторжник, бл@ь.
- О, привет брат. А я тут выпить решил, составишь компанию? - спрашиваю его,
- Выпивка не мое, сам давай. Я смотрю засел Ты в коридорах своих. Работы много? Не помню, что бы ты так рьяно за неё брался. Или экземпляр достойный попался?
- Может быть… - отвечаю нехотя и наливаю себе полный стакан, выпиваю его за два раза. Есть совсем не хочу. Через какое-то время язык развязывается, да и голова тяжелеет. Пробирает меня градус. Наливаю, пью, наливаю… и начинаю брату всё выбалтывать.
- На Земле был. Ждал там ублюдка одного, а тут эти мелкие из бара выпорхнули, смеются, обсуждают что-то, резвятся. Я тут кровью дышу, смерть каждый день вижу, а они такие беззаботные. Одна громче всех смехом заливается, смотрю на неё – кружится и ржёт, снежинка бл@ь. Выбесила. Вот и прихватил её, не сдержался. Думал у меня задор свой на вой сменит, болью её наслаждаться буду, а она молить чтобы отпустил. Забрал её к себе... красивая. А она молчит, рта не раскрывает, только стонет. Стрекоза грёбаная, плечами дёргается и руками связанными трепыхается. На руки её глянул, а там ногти с цветочками, бл@ь, красивые и аккуратные такие. А вокруг нас только дерьмо в наказание за добро содеянное другу. Даже не знаем, где он сейчас и что с ним. Херня короче полная, в башке сплошная каша, вязкая, бл@ь.
- Не ругайся, знаешь, что не люблю. Выходит, нарушил таки правила, невиновную сюда приволок.
- А сегодня смотрю на неё, вроде привык к ней, тихая такая и дышит особенно. Когда выхожу от неё на душе нирвана, бл@ь. Как щенок умиляюсь, нервы мне успокаивает.
- Старших значит не боишься? - хмыкает друг глядя на меня с пренебрежением.
- Да ну их. Сгнием мы в этих коридорах от неизвестности, так конца срока и не дождёмся, – встаю и забираю со стола не допитую бутылку, - Ладно я пошёл, снотворное пригубил, пойду спать.
- Давай, - прощаюсь я с ним. Зря конечно он приволок её, бестолковый. Плохо влияют эти коридоры на него, совсем теряет человечность свою, а я наблюдаю и сделать ничего не могу, - Потом заходи, на трезвую голову поговорим. – вслед бросаю ему и смотрю, а он упился совсем. Провожу его, и убедиться не помешает, что до кровати дошёл.
Возвращаюсь по его коридору и вижу как под одной из его дверей Зиф сидит. Меня увидел и подскочил радостный, за руки меня хватает и головой машет, словно говоря «не хорошо там, не правильно».
- Да ладно тебе, сам разберётся. Не мне решать, пошли.
«Нет» машет головой и опять под двери садится.
- За этой дверью девчонку держит? – кивает «да» и голову руками держит, мотает ею «не хорошо». – Не моё это дело. А ты как знаешь, карауль если хочешь, - и я ухожу прочь, со своим бы грузом разобраться.
2.
Пьяный в хлам зарываюсь головой в подушки и рассчитываю на быстрый сон. Голова кружится с непривычки, бл@ь. И мысли херовые в башку лезут.
Последний раз когда у Стрекозы был, не притронулся, кормил и смотрел на неё. Как рот откроет, а я ей ложку протягиваю и сам туда тянусь, вдох её почувствовать и выдох хочу. Вижу как дрожит и близость мою чувствует. Похудела сильно, но всё такая же красивая и послушная. Поела и я рот ей вытер. Не сдержался и рукой горла коснулся, застыл, пальцы разжал и вниз по шее скольжу ими, а следом губами к шее прильнул, где пальцами провел. Дернулась от меня как ошалелая, от боли своей так не дергалась. А вот когда повязку сняла, чуть не ослепла дура, предупреждал же её. Не сдержался тогда и ремнём её высек по заднице. Оторвался тогда от души. Только скулила. А могла бы остановить меня, попросить, взмолиться, но не стала. Сука. Хоть раз бы заплакала, по девчачьи, я бы прекратил наверное или... Уже сам не понимаю, что творю. Н-да, не с того я начал. Нужно было злобу свою унять, а потом к ней соваться, не за болью её, а за стонами... Или вернуть её обратно, наверное, может быть... Короче просрал девчонку, но не угробил пока и то хорошо. Чувствую как веки слипаются и я начинаю забываться во сне, проваливаясь в омут пьяный.