— Беспардонность. Неприкрытый цинизм. Отсутствие цели и смысла как идеологии. Огромная индустрия работает на то, чтобы уничтожить в человеке даже намек на «сверхзадачу». Рецепт прост: разбудить в человеке низменные страсти и внушить ему, что они всесильны, потому что они верны и естественны. Все эти реалити-шоу, заполонившие эфир: «Ты любишь подслушивать? Мы тоже! Давай подслушивать вместе! Тебе нравится читать чужие письма? А мы сейчас вместе и почитаем! Тебе хочется толкнуть слабого? Смотри, как здорово это получается! Не бойся, что дерьмо! Мы такие же!» Вот так. Оставайтесь с нами!
— Вы думаете, это чья-то продуманная стратегия?
— Это было бы смешно... И очень оптимистично. И по-своему даже прелестно. Потому что тогда этой продуманной стратегии можно было бы что-то противопоставить. У нее был бы автор или группа авторов, которых можно было бы разоблачить и вступить с ними в борьбу. Но вот беда. Никто персонально, ничья злая воля или дурная мысль за этим не стоит. Вы спрашивали о главных приметах нового времени? Вот еще одна: обезличенность. Можно, конечно, говорить о злодеях-телевизионщиках, о том, что они оборзели со своими рейтингами и готовы всю страну развратить и оболванить себе в угоду. Но ведь разве только они... Мне не хочется говорить про людей своей профессии, но когда молодые режиссеры (пауза) очень не успевают (пауза) и не пытаются успеть... обдумать пьесу, собрать свое ощущение от жизни в некий энергетический сгусток (пауза), без которого ведь нет и не может быть спектакля на самом деле!..
— В советское время молодые режиссеры были другими?
— В советское время, которое, как вы понимаете, я не собираюсь представлять в качестве идеала, в это советское время было одно ценное преимущество. Человек, жизнь которого состояла из бесконечных лишений и ограничений, вынужден был собственными силами выстраивать свои отношения с миром. А для этого нужно было трудиться душой. Другое дело, зачем, как, с какой целью, какими средствами, но трудиться душой! А теперь нам на каждый чих заготовлены рецепты и инструкции, модели, по которым мы должны жить, действовать, думать и чувствовать. Мы без дизайнера по интерьеру не догадаемся, какие занавески в комнате повесить. Без психоаналитика запутаемся в собственных воспоминаниях и не разберемся в отношениях с близкими. К чему нам мировоззрение, если есть модели выживания и процветания, которые для нас разработают специалисты, растолкуют СМИ и намертво закрепит в нашем сознании рекламная индустрия. Что же касается молодых режиссеров (я говорю не обо всех, конечно же) — они тоже вооружены рецептами скорого производства и успешной продажи своей продукции. Рецепты нехитрые. Продукция тоже.
— Как вы думаете, 1990-е здесь сыграли какую-то роль?
— Знаете, что меня пугало тогда? Человек, приходящий в театр — даже в театр! — изначально был раздражен. Заранее готов к тому, что его обманут, его обидят, ему недодадут. Он покупал билет и спрашивал: «Это плохие места?» Раздражение наготове. Мгновенная готовность к агрессии. К отпору. К тому, чтобы дать сдачи, не дожидаясь нападения. Думаю, что это было результатом очень непростой жизни. Какого-то нового и непривычного ритма этой жизни, несоразмерного человеческой психике.
— Ну, это был такой общий невроз.
— Это был не невроз. Это нелюбовь висела в воздухе. Это немножко другое (смеется). Я не могу отвечать за других, но, честное слово, я совсем не боялась трудностей. Материальных лишений, которыми неизбежно должны были сопровождаться реформы. Они представлялись закономерными, неизбежными, даже необходимыми. Люди, которые должны были совершить эти реформы, казались трагическими героями — было ясно, что не пряники с медовыми коврижками ждут их после всех этих событий. Но боже ты мой, как было объяснить этим людям, что в годы голода и бедствий нельзя бесконечно красоваться в телевизоре с бокалом и бутербродом на банкетах и презентациях... Что-то они там в телевизоре бесконечно праздновали, банкетировали, презентировали и... жевали! Возможно, в реальности это ничего и не определяло, но люди... их отношение, их доверие, которое таяло день за днем...
— Все-таки вряд ли это было определяющим обстоятельством.
— Конечно, нет. Их было много, обстоятельств. Например, то, что интеллигентные, умные люди — как Гайдар и Явлинский, например — фатально не могли договориться между собой. Не умели и не хотели даже попытаться найти компромисс, умерить амбиции свои. А за их спинами возрождались из небытия, множились и наливались свиные рыла, которые теснили их потихоньку, да и вытеснили вовсе, заняв свои прежние места.