Как ни старались, но утром смогли выйти лишь в девять часов: на такой высоте из-за холода и тесноты в палатках «сборы в дорогу» всегда протекают очень медленно. Взяли с собой только самое необходимое: теплую одежду, запас еды, бензин и примуса, коврики из пенопласта и, конечно, весь «копательный» инструмент. Путь вверх по снежно-ледовому склону особых сложностей не представлял, но из-за высоты двигались медленнее, чем предполагали, и лишь часам к трем мы вышли на гребень на высоте 7200 м. До вершины оставалось около 300 м по вертикали, но было ясно, что раньше шести вечера мы там не будем. Конечно, можно было рискнуть и все-таки пойти в этот день до конца. Но это означало, что спускаться мы будем уже в полной темноте без шанса выйти к палаткам и, следовательно, придется копать пещеру, но уже в состоянии крайней усталости и без гарантии, что найдется подходящее для этого место.
Однако в тот момент все эти соображения существовали только в подсознании. Мы были не в том состоянии, чтобы разумно все разложить по полочкам и действовать на основе какой-то логики. Важнее всего было самочувствие каждого из нас, и даже речи не могло быть о принятии волевого решения большинством голосов. Все мы были примерно в одинаковом состоянии крайней физической усталости и некоторой замедленности реакции из-за высоты. В то же время силы еще оставались, и казалось, что можно двигаться дальше вверх. Момент действительно критический. Было необходимо, чтобы у кого-то хватило благоразумия сказать, что дальше идти нельзя, пора остановиться. Этим человеком оказался Володя Винокуров. Сам он чувствовал себя неплохо, но шедшие с ним вместе Вадим Ткач, Арик Флоринский и Володя Колодин были на пределе. Яснее всех высказался Колодин: «Ребята, я, конечно, пойду, но мы пропадем, я это чувствую. У меня на Победе замерзли десять моих друзей!» Винокуров высказался в свойственной ему манере, без всяких эмоций и очень четко: «Идти дальше сегодня нельзя. Это просто безрассудно и очень опасно».
С этим уже никто не спорил. Следующие полчаса были потрачены на поиски крутого снежного склона. Хотя гребень здесь был малоснежным, но нам повезло, и мы нашли подходящее место, пригодное для рытья пещеры.
В этот момент я вдруг услышал совершенно неожиданные слова от Жени Тамма: «Старшим по рытью пещеры назначается Божуков, а я с Артурычем, — то есть со мной, — пойдем на вершину, посмотрим, сколько на это потребуется времени и что за путь». Это была очевидная несообразность, и иначе, чем временным помутнением сознания в результате кислородной недостаточности, этого не объяснишь. Никто Женю не поддержал, да, впрочем, и он сам вскоре понял всю бессмысленность своего предложения и более о нем не вспоминал.
Чтобы сделать более непосредственным мой рассказ, далее я воспользуюсь дневниковыми записями Вали Цетлина. Привожу выдержки из дневника Валентина с небольшими сокращениями:
«Пещера на высоте 7200 м! Не знаю, приходилось ли когда-нибудь и кому-нибудь их рыть на такой высоте. У нас в Союзе определенно этого еще не было.
. . .Пещеру рыли на два выхода, чтобы сразу могли работать два человека.
Володя Винокуров энергично работает лопатой, но внезапно он падает и лежит, потеряв сознание. Через мгновение очнулся, снова взялся за лопату, копает и снова теряет сознание. Потом он рассказывал: ему казалось, что он едет в троллейбусе, только не знает, как он в него попал. Неплохо для начала!
Мика стоит рядом со входом, но почему-то не копает, а только лениво отгребает ногой комья снега, выбрасываемого из пещеры. Мика — единственный среди нас без пухашки. Он ее не взял, решив, что ему хватит двух свитеров и многолетней закалки от хождения круглый год без пальто. Мика мерзнет так, что его трясет. Я не сразу понял, почему он не лезет в пещеру копать — ведь там нет ветра, а от работы просто тепло. Оказывается, с Микой уже дважды было то же самое, что с Винокуровым, только обошлось без троллейбуса в обморочном сне.
А мне работается почему-то легко. Я все еще злюсь, что мы не пошли на вершину. Может быть, это и помогает? Копаешь, пока все не поплывет перед глазами. Тогда бросаешь лопату и вылезаешь наружу отгребать снег ногами. Лопата ведь одна, и работать ею надо энергично. С остервенением громадные куски снега выбрасывают из пещеры Женя и Валя Божуков. Валя подравнивает ледорубом стены и пол пещеры. Очередной взмах, удар и ледоруб исчезает, а в полу дыра. Докопались до трещины.