День был солнечный и ясный. Во все стороны простирались высокие горы, горы Памира, а чуть дальше на юге были видны семитысячники Гиндукуша. Защелкали затворы аппаратов — групповой снимок, панорама, отдельные портреты. На вершине довольно просторная каменистая площадка, мы там с комфортом разместились, греясь на солнышке, Наслаждаясь покоем и лениво собирая камушки на память. Высота — без малого 7500 м, но никаких неприятных ощущений — вроде головной боли или общей апатии — ни у кого не было, уже не говоря о «раздвоении личности» по Колодину. Единственно, что я четко помню, это общее замедление реакции и нежелание что-либо делать. Никаких ощущений радости, уже не говоря об эйфории от достижения цели, не было. Все вытесняло чувство облегчения, что вверх больше идти не надо и теперь путь — только вниз.
Однако необходимо было исполнить один обязательный обряд взять из тура записку предшественников и заменить ее на нашу. Женя Тамм вытащил из тура консервную банку с запиской, развернул ее, прочитал про себя и в полном недоумении воскликнул: «Что-то я ничего не могу понять. Вот послушайте: «Благодарю Бога, детей своих и Кирилла Константиновича, давших мне силы закончить этот путь. Не ел и не пил уже три дня, спускаюсь по пути подъема. Привет следующим восходителям« Кассин». Моя первая реакция: это какая-то галлюцинация, бред, в лучшем случае чей-то не слишком удачный розыгрыш. «Жень, посмотри внимательнее, может, в туре еще что-нибудь есть?» Он отвечает: «Да, в банке еще полплитки шоколада, а на бумажке написано, что это оставлено для следующих восходителей».
Записка идет по рукам, наше удивление нарастает, пока Валентин Божуков вдруг не восклицает, что теперь ему все стало ясно. Оказывается, когда два года назад Вадя ходил на пик Сталина в составе экспедиции Кирилла Кузьмина и они вернулись после восхождения в базовый лагерь, то обнаружилось, что их завхоз, Юра Кассин уже несколько дней, как покинул лагерь, оставив записку, что пошел погулять по леднику. Больше двух недель весь состав экспедиции, более двадцати человек, вели его поиски на всем протяжении ледника Гармо, растянувшегося более чем на 30 км, но поиски эти ни к чему не привели. Сезон кончался, экспедиция покинула район, и в Москве родным Кассина — жене и двум детям была сообщена печальная новость, что их муж и отец погиб в горах, но при каких обстоятельствах и где, никто не знает.
Вот, оказывается, как разъяснились и содержание найденной нами записки, и тайна исчезновения Кассина два года назад. Где и как он погиб на спуске, уже вряд ли когда-нибудь станет известно — горы умеют хранить свои тайны вечно.
По словам Божукова, Кассин был вполне взрослым человеком, прошел войну, у него был очень большой опыт сложных горных походов. Как вспоминают его друзья, Юрий был интеллигентным и очень душевным человеком, влюбленным в горы и мечтавшем о серьезных восхождениях. отправился он в экспедицию на роль завхоза в расчете, что ему удастся сходить на какую-нибудь вершину. По ходу экспедиции такой возможности не представилось, и он решил попробовать свои силы по максимуму — взойти на пик Сталина. Это была уже даже не авантюра, это было просто безумным поступком. Тем не менее, можно только преклоняться перед дерзанием и мужеством этого человека, который в одиночку преодолел неимоверные сложности и опасности маршрута на пик Сталина из Гармо и достиг вершины. Если учесть, что у него совершенно отсутствовал опыт высотных восхождений, а во время экспедиции ему не пришлось подниматься выше 4000 м, то приходится признать, что без всякой акклиматизации он смог достичь высоты 7495 м. Выдающееся достижение с чисто спортивной точки зрения!
В 1986 г. в память о Юрии Петровиче Кассине на Памире в международном альплагере на леднике Фортамбек была установлена памятная доска с его портретом. Там же выбито стихотворение Владлена Кассина, посвященное отцу и подаренное матери, Бэле Гласко-Кассиной, где есть такие проникновенные строки:
Я навек попрощаюсь с тобой,
Я зеленою стану травой,
Стану черною я землею