Йоар смотрит на Теда, тот пожимает плечами, ничего не понимая, а Луиза выглядит такой решительной, что даже Йоар не протестует. Поэтому он исчезает в доме и возвращается с подушкой, Луиза берёт её одной рукой и потом тридцать секунд бьёт по ней изо всех сил другой рукой. Когда она заканчивает, она поднимает подушку сначала к Теду, потом к Йоару и орёт:
— Если я ещё раз услышу «это долгая история», я врежу обоим в…
— Ладно, ладно, ладно! — говорит Тед, осторожно отходя подальше от её размахивающих кулаков, но Йоар просто смеётся.
— Я понимаю, почему Кимкиму она понравилась, — говорит он.
— Кто, чёрт возьми, такой КИМКИМ? — орёт Луиза, уже окончательно уставшая от того, что никто в этом чёртовом доме не рассказывает историю с самого, чёрт возьми, начала.
Взгляд Йоара на мгновение становится неуверенным, плечи опускаются, из него выходит воздух. Потом он впервые касается коробки с картиной, будто осторожно гладит спящего по щеке.
— Его звали Кимким. То другое имя, К. Ят, — это просто то, что он ставил на картинах. То, что он использовал, когда стал знаменитым. Потому что тогда он, наверное, чувствовал себя… кем-то другим. Но когда он был с нами, когда он был нашим, тогда он был просто Кимким.
— Кимким? — скептически повторяет Луиза.
Она чувствует себя немного преданной тем, что человек, которого она всегда знала как «К. Ят», на самом деле не носил даже отдалённо похожее имя.
— Кимким, — ласково кивает Йоар.
Тед тоже касается коробки тогда, с другого конца, — это самое близкое, на что они с Йоаром приближаются к прикосновению друг к другу.
— В первый раз, когда мы встретились, когда Йоар чуть не переехал меня на велосипеде и чуть не утопил… — начинает Тед.
— Ты должен был смотреть, куда идёшь! — бурчит Йоар.
Тед закатывает глаза так сильно, что зрачки, наверное, царапают ему затылок по дороге назад.
— Конечно, конечно, когда я не смотрел. И чуть не утонул! Когда я вылез на пирс и впервые увидел его и Йоара, он сказал: «Это Йоар. А меня зовут Ким». Но у меня в ушах была вода, поэтому я сказал: «Ким?» А он сказал: «Ким!» А я сказал: «Ким? Ким?» И Йоару это показалось таким смешным, что с тех пор он всегда называл его Кимким.
— Но Али обычно называла его просто Ким. Потому что она всегда должна была быть особенной, — фыркает Йоар.
Луиза смотрит на Теда:
— А ты как его называл?
— Я почти никогда не произносил его имя, — тихо говорит Тед.
Это забавная вещь. Человека, в которого мы влюбляемся, мы почти никогда не называем по имени. Потому что как-то само собой разумеется, что это с тобой я говорю, что это о тебе я всегда думаю. Кто же ещё?
— Кимким. Да, ему подходило, — кивает Луиза, будто примеряет имя перед зеркалом в примерочной. — Можно спросить? — говорит она и сразу спрашивает: — Тебе неудобно?
Она показывает на браслет электронного мониторинга.
— Да, — бурчит Йоар.
— И тебе нельзя выходить за пределы дома?
— Нельзя.
— Что будет, если выйдешь?
— Я взорвусь. Внутри динамит.
Глаза Луизы широко раскрываются.
— Серьёзно?
— Нет, ты идиотка, ты всегда такая тупая?
Луиза вскидывает руки.
— Ой, прости, потому что все гении носят электронные браслеты? Это чтобы твои мозговые клетки не сбежали, или что?
Сначала Йоар выглядит оскорблённым, потом довольно весёлым. Он ухмыляется Теду.
— Это, наверное, была самая длинная поездка в твоей жизни.
Тед кивает с сильным-сильным согласием, а Луиза выглядит обиженной. Потом они заходят в дом, и она немного светлеет, потому что Йоар находит в глубине холодильника банку апельсиновой газировки. Луиза пьёт её так, будто это последняя банка апельсиновой газировки на планете. Тед за время одной чашки кофе ходит в туалет два раза. Потом он спрашивает её:
— Ты уже решила?
— Что решила? — удивляется она.
— Хочешь ли ты услышать остаток истории или нет?
Она кивает после некоторого колебания.
— Какую историю? — спрашивает Йоар.
— Про нас. Про лето, когда Кимким писал картину.
Глаза Йоара подозрительно сужаются.
— Сколько ты ей рассказал?
— До того, как вам исполнилось пятнадцать. И мы первый раз пошли в музей. И сидели снаружи в машине. И Кимким пукнул. И ты обнаружил, что… что ножа нет в рюкзаке.
Йоар пьёт кофе и выглядит так, будто никогда в жизни не хотел глоток виски сильнее.
— Ты же тот, кто хорошо рассказывает истории, чёрт возьми.
— Эта часть принадлежит тебе, — тихо говорит Тед.
Поэтому Йоар рассказывает ей. С чуть меньшим количеством прилагательных, чем обычно использует Тед, и значительно большим количеством ругательств.