Тед замолкает. Он так ясно помнит выражение лица Али — как она сидела на его кровати в подвале и рассказывала всё это. Крупные слёзы на маленьких угловатых скулах, как она развела руки, как печальный фокусник, и прошептала: «И вот, готово: теперь я здесь».
Он помнит, как она рассказала, что всегда спит с ножом под подушкой. Тед был так наивен, что спросил: разве это не опасно — не порежется ли она во сне? Али просто улыбнулась и сказала, что это самое милое, что она когда-либо слышала.
— Вы, наверное, правы, — шепчет Тед Луизе в поезде. — Она говорила, что верит в нас, — никогда, что любит. Потому что это значило для неё больше, чем любовь.
Он по-прежнему не упоминает нож.
— Она и Рыбка понравились бы друг другу, — говорит Луиза из-за волос, рисуя самых красивых тараканов в мире в своём альбоме.
— Да, наверное, — соглашается Тед.
— Можно ещё кое-что спросить?
— Да, — говорит Тед — как будто у тебя когда-нибудь есть выбор с таким человеком, как Луиза.
Она кивает на коробку с картиной.
— Почему он всегда рисовал черепа рядом со своей подписью?
— Он их украл.
— Черепа? У кого?
— У уборщика.
— Что?
Тед поправляет очки.
— Он часто говорил, что искусство — это случайность. Прекрасная картина — это сумма всей жизни человека: что с ним произошло, дары и проклятья. Случайности.
— Значит, он украл черепа у уборщика? Когда? — немного раздражённо спрашивает Луиза, начинающая думать, что старик рассказывает истории, как читает предсказания в печенье.
— Весной, когда нам было четырнадцать. Незадолго до того лета, когда Йоар нашёл конкурс в газете, — вспоминает он.
— Какой конкурс? Можете начать с начала? — с раздражением говорит она.
Тед слабо улыбается.
— Был конкурс для молодых художников. Вот как Йоар уговорил его написать ту картину. Но это совсем другая история — Йоар…
— Стоп! Подождите! Я не уверена, что хочу, чтобы вы рассказывали! — вдруг восклицает Луиза.
— Почему? — удивляется Тед.
Взгляд Луизы соскальзывает с него, как масло со сковороды. Она гладит тараканов в альбоме, будто они спят.
— Рыбка обожала сказки. Я слышала их тучу. Так что не уверена, что хочу слышать, чем эта… заканчивается. Потому что она была настоящей. И я знаю, что с вами случилось — знаю, что вы выжили! Значит, теперь я знаю и другую часть тоже.
— Какую другую часть? — спрашивает Тед.