— Тед! Стой! — крикнула Али, но было уже поздно.
Дело было не в том, что ему так нужны деньги. Просто он хотел однажды сделать что-то стоящее. Хотел стать главным героем — хоть раз, — вместо того чтобы им всегда оставался Йоар. Поэтому Тед перемахнул через забор и побежал к дому хватать мешок. Надо признать, всё шло неплохо: никто внутри его не заметил. Единственная проблема была в том, что большой чёрный мешок был вовсе не большим чёрным мешком. Это была большая чёрная собака. Вот так четвёрка и узнала: Теду срочно нужны очки.
Быстрее Тед не бегал никогда — ни до, ни после. Он несся как горящий хорёк, а за ним по пятам — лающее воющее дикое животное. Краем глаза он видел язык между острыми зубами — и воображал звук, с которым они вопьются в плоть и раздробят кости. Он будет видеть это в кошмарах тысячу раз. Если бы Йоар не побежал вдоль забора и не отвлёк собаку на несколько мгновений, Тед никогда бы не ушёл. К сожалению, единственное, что Йоар придумал, — швырнуть весь мешок с банками на газон. Грохот озадачил большого чёрного зверя. Когда Тед перемахнул через забор, Али подпрыгнула и завопила изо всех сил:
— АААААААААА!!!
Собака на секунду замешкалась — потом снова залаяла как безумная, но всё же попятилась на пару шагов. Тед всегда будет помнить этот момент: Али испугала саму смерть и заставила отступить. Даже у смерти не было сил спорить с этой девочкой.
Пока Тед стоял с правильной стороны забора — согнувшись и задыхаясь, — а остальные трое с тоской смотрели на сокровище, разбросанное по газону вокруг разъярённой собаки, Йоар пробормотал:
— Почти все чёртовы бутылки из-под минеральной воды! Какие идиоты платят за ВОДУ?
— Это называется минеральная вода, — поправила Али.
— Ты сама минеральная, — сообщил ей Йоар.
Они подрались. Потом взрослый голос из дома закричал что-то услышав собаку, и они снова понеслись.
— Прости, прости, — повторял Тед, но друзья только смеялись.
— Найдём деньги на краски как-нибудь иначе, — пообещала Али.
Йоар торжествующе кивнул:
— Хорошо, что собака гналась именно за тобой, Тед, — попа у тебя маленькая! Гналась бы за Али — её бы сразу укусили!
Тогда Али посмотрела на Йоара и сделала самую добрую вещь, которую мальчики от неё видели: промолчала и позволила ему выиграть. Просто один раз. В четырнадцать лет нельзя любить человека сильнее.
Двадцать пять лет спустя Тед стоит на стоянке у вокзала и смотрит на такси. Пиджак помят, туфли в грязи, лицо побито — и запястье голое, когда он поднимает руку, чтобы посмотреть время. Где-то в темноте лает собака. Но Тед боится не собак. Никогда не боялся.
ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВОСЬМАЯ
Люди способны на такую невероятную глупость. Мы называем рождение ребёнка чудом — но по-настоящему чудо это всё, что следует за ним. Художник любил сидеть в большом окне своей квартиры, смотреть на людей внизу и бормотать: «Динозавры вымерли, а ты и я и все эти идиоты выжили? Мы только и делаем, что ищем способы уничтожить всё, что нас поддерживает, — но мы всё равно здесь?»
Тогда Тед шёл к стереосистеме в гостиной и ставил оперу — чтобы напомнить им обоим: люди способны и на… это.
— Как внутри человека может хватать места для чего-то настолько прекрасного? — однажды прошептал художник, когда они слушали Марию Каллас.
Тогда Тед думал о мифе о Зевксисе и Паррасии, о занавесе, который был не занавесом, — и думал, что голос Каллас ощущается, как картины художника. Как будто они реальнее реальности.
— Но места не хватает. Искусство — это то, что не вмещается в человека. То, что через край, — сказал Тед.
— Иногда ты очень умный, — ответил художник.
К сожалению, это неправда. Всё, что Тед делал в жизни с тех пор, говорит об обратном.
— ТЕД? — повторяет Луиза — он вздрагивает.
— Зачем ты кричишь? — огрызается он, растерянно оглядывая стоянку.
— Ты не слушаешь!
— Слушаю… теперь.
Луиза кивает на такси.
— Я говорю: если ты боишься ограбления в такси — не надо. У тебя больше нечего красть!
— Правда? — обижается Тед и протягивает руку туда, где раньше были часы.
Луиза закатывает глаза в сторону водительницы.
— Тед очень ироничен, знаете ли.
— А, — понимающе говорит та.
Тед раздражённо втягивает воздух носом — что теперь куда сложнее, учитывая количество крови в ноздрях. В глубине души он хочет указать, что в данном случае употреблял сарказм, а не иронию, — но вместо этого просто вздыхает:
— Хорошо.
— Хорошо? — подозрительно говорит Луиза.