— После ночного дождя всегда так хорошо пахнет, — сказала Али.
— Петрикор, — ответил Тед.
— Что? — одновременно разинули рты три человека.
Он избегал их взглядов — всегда стеснялся объяснять, боялся показаться снисходительным.
— Петрикор. Так называется запах дождя. Обычно говорят, что это пахнет земля, но на самом деле он сильнее ощущается рядом с асфальтом и камнями.
— И на пирсе, наверное? — сказала Али, похлопав по пирсу, как по большому живому другу.
— Откуда ты знаешь такие вещи? — удивился Йоар.
— Прочитал в комиксе. Там было сказано, что люди чувствуют запах дождя лучше, чем акула чует запах крови, — ответил Тед.
— Тебе надо стать учителем, — предложила Али.
— Да, — согласился художник.
И, может, этого было достаточно для того, чтобы так и вышло.
— Зачем акуле чуять запах дождя? — пробормотал Йоар.
Потом все засмеялись — сначала над ним, потом вместе с ним.
— Вы видели вчера по телику про миллионершу, которая потеряла всё своё состояние? — спросила Али.
— Да, так ей и надо, — фыркнул Йоар.
— Не говори так, мне было её жаль, — сказала Али.
— Почему? Почти все люди чёртовски бедные!
— Да, но мы были бедными всю жизнь. Она только начинает.
Они поспорили об этом довольно долго — как обычно. По этому и можно было понять: у Йоара и Али безграничное воображение, иначе двое, которые так любят друг друга, никогда не нашли бы столько поводов поругаться.
— Как мы получим деньги на краски, кисти, холст и всё остальное для картины? — спросил Тед.
— Не нужно… — быстро пробормотал художник. — Просто забудем про конкурс.
Но это, конечно, исключалось.
— Может, сдать Али в аренду как певицу? Людям можно посылать её к тем, кого они ненавидят! — предложил Йоар.
— Может, продать одну из твоих двух нейронных клеток, Йоар? — крикнула Али в ответ, вскакивая за камнями, чтобы кидать в воду — любимое занятие, наряду с тем, чтобы кидать их в Йоара.
— Может, продать твоё лицо тому, кто хочет нарядиться задницей! — ответил он.
Она разочарованно вздохнула.
— И что это было? Это твоё лучшее оскорбление?
Йоар покраснел.
— Может, тебе просто сложно понять оскорбление, потому что ты сама задница!
Они продолжали в том же духе весь день. В четырнадцать лет можно иметь дни и похуже — куда хуже. Художник лежал на спине с морем в ноздрях и голосами друзей в ушах. Именно это чувство он позже разотрёт в краски и нанесёт на небо. Рай — это лето.
И вот на обратном пути раздалось хлюпанье. Это Йоар наступил в собачье дерьмо. Когда он попытался вытереть его об Теда, Али поддела:
— Тед боится не потому, что это дерьмо. Он боится, потому что это СОБАЧЬЕ дерьмо!
— Ничего подобного! — возразил Тед.
С похорон отца прошло чуть больше недели — с тех пор, как он обнаружил, что ему нужны очки, после того как гнался за мусорным мешком. Каждый вечер он возвращался домой в тёмный дом, тихо ходил по гулким комнатам и собирал пустые пивные банки. Каждое утро его друзья без устали дразнили его, чтобы он не утонул в тишине, — потому что не знали, как иначе.
Али сделала очень серьёзный вид.
— Может, это человеческое дерьмо, Тед? Тебе легче?
— Нет!
Йоар взревел:
— Ааарх! Что если и правда человеческое!
Потом снял ботинок и начал скрести об край тротуара. В итоге получил крошечное пятнышко на пальце — и посмотрел так, будто хочет соскрести с себя всю руку. Али засмеялась, но к несчастью с набитым ртом — крошки печенья попали Теду в лицо, как из спринклера. Тот скривился так, что художник тоже захихикал:
— Ой, крошки в лицо. Тед, наверное, предпочёл бы испачкать штаны собачьим дерьмом!
Они смеялись так, что Али случайно толкнула Йоара в большой куст. Он исчез — и тут же выпрыгнул обратно, как стриптизёр из торта на день рождения. В этот момент художник что-то заметил.
— Что это? — спросил он.
Глубже в кусте лежала птица, запутавшаяся в сетке.
— Она дышит? Положите её на бок! Нужно сделать искусственное дыхание? — вперемежку выговорила Али, потому что была хороша во многом — но не в том, когда нервничала.
— Только не твоим дыханием… — буркнул Йоар, отодвигая голову подальше от её рта.
— Это печенье… — пробормотала Али, прикрывая рот рукой.
Тед потянулся, чтобы поднять птицу, — Йоар быстро отбил его руку.