Мирча Сынтимбряну
Мои друзья
Почему?
Полдень. Весна напоила теплом воздух и землю. К маленьким белым облачкам тянутся ярко зазеленевшие вершины окрестных холмов. А далеко, над холмами Дэлимана, кружат журавли.
Гулуцэ, оседлав козлы для пилки дров, раскрыл учебник арифметики. Он отводит глаза от далекой журавлиной стаи и углубляется в учебник.
— «Делитель равен делимому, деленному на частное», — читает он, болтая ногами.
Разогретые камешки приятно щекочут голые пятки. Над колодцем в ветвях шелковицы восторженно кричат воробьи. За забором кое-где мелькают пестрые бабочки.
— «Если мы увеличим делитель в несколько раз, частное уменьшится во столько же раз. Если делитель…»
Мимо Гулуцэ, довольные и важные, бредут куры и, кудахча, купаются в песке. За ними хитрым глазом следит рыжий щенок, растянувшийся в тени. Он высунул язык и тяжело дышит. Вдруг щенок чихает и трется мордой о лапы. «Видно, букашка залезла ему в нос», — озабоченно думает Гулуцэ.
Высоко в небе слышно знакомое однообразное курлыканье. Над головой Гулуцэ летят журавли. Он провожает их взглядом, и, хотя немеет шея и глаза от яркого света наполняются слезами, Гулуцэ долго смотрит в сияющую голубизну, любуясь плавным кружением стаи.
Щенок недовольно ворчит. Перед Гулуцэ с граблями в руках появляется его товарищ Тони.
— Пошли… три часа… Все ребята на участке.
— Я готовлюсь, ведь завтра меня спросят… Зайди потом.
Тони уходит, волоча грабли. Разбегаются, кудахча, испуганные куры.
— Вот, поучи тут, — бормочет Гулуцэ. — А не пойти ли заниматься в сад?
Гулуцэ выходит в сад и, расстелив одеяло на траве, ложится на спину. Небо огромно и кажется пустынным. Журавли теперь где-то далеко… Гулуцэ переворачивается на живот и сосредоточенно читает:
— «Делитель равен делимому, деленному на частное… если… если…»
Букашка, маленькая-премаленькая, с двумя красными полосками на черной спинке, ползет по корешку книги. Ее похожие на антенны усики трепещут в воздухе, она мгновенно устремляется по открытой странице к пятнадцатому рисунку, где так аппетитно нарисованы круглые хлебы, и, остановившись, словно обнюхав их, ползет дальше. Погуляв по одеялу, зарывается в траву, затем взбирается на сломанный репейник. Падает и лезет вновь. Ползая на коленях, Гулуцэ внимательно следит за ее передвижением.
— Хочешь, я помогу тебе? Не нравится? Пожалуйте вниз. Опять лезешь? Капризница! Сама не знаешь, чего хочешь! Теперь спускайся! Посмотрим, что будет дальше.
Букашка взбирается на дерево, проползает сквозь колючую изгородь и ныряет в траву. И только через час Гулуцэ снова берется за книгу. Букашка тоже вернулась — сидит у той же самой картинки с хлебами.
— Сколько времени ты теряешь зря, — упрекает ее Гулуцэ. — Вертишься, вертишься и снова возвращаешься туда, откуда ушла. А я… я не могу тратить время, как ты. «Делитель равен делимому, деленному на…»
Со двора его окликает какой-то мальчик:
— Гулуцэ, придешь на участок? Мы сажаем рассаду.
— Я учу… Завтра меня спросят.
«И здесь мешают, не дают заниматься. Пойду домой», — сердится Гулуцэ.
Из окна его комнаты видна река, а за ней зеленый Дэлиман. Темная зелень листвы окаймляет поляну с одиноким дубом — мощные ветви словно вонзаются в облако.
«Отправлюсь-ка я на Дэлиман, — решает Гулуцэ. — Там можно заниматься спокойно».
Спустя полчаса он уже сидит на траве под высоким дубом. Здесь земля еще сырая — сидеть на ней неприятно.
«А что, если я заберусь на дуб?» — думает Гулуцэ.
Кое-как, карабкаясь по стволу, он лезет на дерево и достает из-за пазухи учебник:
— «Делитель равен делимому, деленному на частное…»
Как немеют ноги и спина! Гулуцэ ищет другую ветку, поудобнее, забирается выше и выше. Наконец он достиг вершины и может успокоиться.
Внизу, в долине, раскинулся городок. Гулуцэ скользит взглядом по крышам домов и находит свой дом с двумя окнами на улицу. За ним, за небольшими холмами, синеет Белый Криш, словно лента, перехваченная кое-где мостами — пряжками. Далеко впереди высится в сизом мареве гора Гэина. Журавли, рассеявшись по всему небу, облетают дозором горизонт. А над городом и рекой, над холмами и горой Гэиной, над журавлями, в синеве — он, Гулуцэ! Кругом необъятная ширь и тишина. Только ветерок перебирает его волосы. Гулуцэ прячет книгу и жадно смотрит вдаль. Дуб слегка покачивается, и мальчику кажется, что он летит, летит, как птица, как облачко, как самолет. Гулуцэ раскачивает ветви, все сильнее наклоняясь то в одну, то в другую сторону, и беспрерывно гудит, пока не начинают болеть челюсти. Как быстро мчится его самолет над зеленым морем. Но мотор дает перебои, мотор сдает. Отдохнув немного, Гулуцэ снова гудит, снова включает мотор.