Сквозь слезы Скарлат снова напоминает братьям Сэндулеску:
— Приезжайте обязательно на зимние каникулы.
— Приедем, приедем!
— Проверьте адрес: Питешти, Вокзальная улица, номер тридцать три. А имя записали?
— Имя? Как ты можешь подумать, Тайфун, что мы тебя когда-нибудь забудем?
— Никогда, Ангина.
— Приедете обязательно, да?
— Честное пионерское, приедем.
…Прошло время. Цепочка оценок, вписанных красными чернилами в табель первой четверти, говорит о том, что она прошла не напрасно. Вот и вторая четверть подходит к концу.
Взобравшись с коленями на стулья, братья Сэндулеску заканчивают письмо.
— «Бухарест, 24 декабря. Дорогой друг, — перечитывает младший, изредка добавляя запятую. — Мы не забывали тебя ни на минутку. Скоро зимние каникулы. Мы приедем к тебе, как обещали. Посмеемся, поиграем. Нам так много надо тебе рассказать. Встречай нас на вокзале 2 января».
— Еще что-нибудь напишем?
— Только адрес — и в ящик.
Но перо, прикоснувшись к конверту, замерло. Сэндулеску-младший с выражением отчаяния смотрел на конверт.
— Пиши. Почему ты остановился? — торопил его брат.
— А… а… как его зовут?
— Кого? Ха-ха-ха! Ты забыл, как его зовут? — Но смех внезапно обрывается, и старший смущенно бормочет: — А ведь верно, как его зовут?
Прошел день. Письмо не было отправлено. На белом конверте было аккуратно выведено одно слово: «Товарищу…»
— А если мы напишем только адрес?
— Без имени?
— Да…
— Кому же вручит его почтальон?
— Давай поедем так… без письма…
— А вдруг он уехал в зимний лагерь? Или переменил квартиру? Нет, так нельзя… Мы должны вспомнить, как его зовут.
Прошел еще один день, но братья ничего не вспомнили.
Младший бродил по комнате, пересчитывая трещины на потолке, а старший сосредоточенно рассматривал щели в полу.
— Что-то вроде бури…
— Вспомнил!
— Ну как?
— Вихрь!
— Нет, кажется, пассат.
— Э-э… У него более красивое имя… Вроде катастрофы…
— Знаю! Ураган!
— Не может быть! Мы бы тогда прозвали его Орангутангом.
— Верно…
Оба бормочут что-то и ходят, закрыв глаза, вокруг стола.
— Самум… Смерч… Циклон… Антициклон…
— Гром… Борей… Бриз…
— Обвал!
— Барометр!
— Нептун!
— Почему не Юпитер?
— Я спрашиваю тебя о том же…
Наступило двадцать седьмое декабря.
— Что же делать? Мы можем опоздать.
— Если бы хоть имя его вспомнить.
— Верно! Как мы раньше не догадались… Его зовут Ионел? Гица? Аурел?..
— Нет… Что-то медицинское…
— Верно! Ангина!
— Глупости… Где ты слышал, чтобы кого-нибудь звали Ангиной?
— М-да… И все-таки, я помню, что-то болезненное. Грипп… Вывих… Холера…
— Кончай же, — вспыхивает старший. — Ищи мужские имена…
— Прострел… Инфаркт… Проказа… Мигрень…
— Опять за женские взялся?
— Ох, да… Бандаж… Компресс… э…
Утром двадцать восьмого декабря Сэндулеску-старший сказал решительно:
— Во что бы то ни стало письмо сегодня должно быть отправлено. Иначе оно не дойдет в срок.
— Но кому его адресовать? — изнемогая, спросил младший.
Старший с серьезным, озабоченным лицом ответил:
— Я думал всю ночь. Напишем адрес: Питешти, Вокзальная улица, тридцать три, Вихрю, именуемому еще Циклон, Барометр, Ланцет, Скальпель, именуемому… И дальше в таком духе. Какое-нибудь из имен совпадет…
Проходили дни. Братья тревожно посматривали на календарь. Уже четвертое января, и никакого ответа. Видно, он не получил письма. Не может быть. Оно было заказное… И в конце концов много ли Циклонов, Тайфунов, Нептунов или Скальпелей могло жить в одном-единственном доме, доме номер тридцать три по Вокзальной улице?
Вдруг зазвонил звонок.
— Ура! Письмо! Почтальон опустил в ящик письмо!
В одно мгновение письмо было у них в руках. Но радость тотчас сменилась недоумением.
— Это ведь наше письмо!
— Как оно может быть нашим? Посмотри, сколько печатей, сколько пометок!
— Это наш почерк!
— Но тут еще что-то написано… — И старший неуверенно прочел: — «Товарищ Циклон по указанному адресу не проживает»!
За этой пометкой он увидел следующую:
— «Товарищ Барометр не проживает на Вокзальной улице».
— «Адресат Скальпель неизвестен…» — разобрал и младший одну из пометок.
Старший все еще изучал и рассматривал десятки пометок и печатей.