Эмиликэ засыпал на рассвете и с тяжелой головой, ошалелый, просыпался к завтраку. В конце концов почему-то пропал аппетит. Неохотно отковырнув кусок хлеба, мальчик жевал его с трудом, как резину. Время еды стало самым неприятным, просто пыткой. Не радовали и другие занятия в доме. Он забирался на чердак, спускался в погреб, слонялся по дому; на диване казалось слишком жестко, на кровати — чересчур мягко; он усаживался на крыльцо — невыносимо жарко; лез под душ — слишком холодно…
Но мальчик все-таки нашел занятие, увлекшее его и поистине достойное интересных каникул: охоту. Охоту без ружья, без патронов, но тем более занимательную. И кто бы еще смог, кроме Эмиликэ, сшибить одним ударом трех мух, сидевших на двух разных стенах? Охоту на мух со всеми ее неожиданностями Эмиликэ постиг в совершенстве. Если вам когда-нибудь попадется труд по воздушной охоте и его автор (предположим невозможное) будет не Эмиликэ, знайте, что в этой области охотничьего искусства еще не сказано последнее слово.
Но все же через три дня он бросил это занятие. Не потому, что, без сомнения, уже побил все установленные рекорды, во всех стилях и позициях, а потому, что сделал потрясающее открытие: всякая муха может быть поймана, если атаковать ее в лоб.
И сразу стало неинтересно и даже скучно продолжать возню с мухами. Да и утомительна эта охота, особенно если мухи разгуливают по потолку.
Он выходил во двор, бродил по желтому, раскаленному солнцем песочку и с удовольствием воображал, что находится в центре Сахары, и шелковица, в ветвях которой резвятся воробьи, — это роскошная пальма пустыни, а курятник — настоящее логово льва. Но «лев», не сознавая своего величия, мирно кудахтал, восседая на яйцах. Разочарованный Эмиликэ бросался в шезлонг и искал блох в мохнатой шерстке щенка. После этой работы, отдохнув часок-другой в доме на диване, он снова выходил во двор.
«Буду вести дневник, — решил Эмиликэ, — многие ребята ведут дневники; и интересно и не помешает отдыху».
На обложке толстой тетради он написал с завитушками и украшениями: «Дневник приключений и происшествий».
Верный принятому решению, начиная со следующего дня он записывал:
2 ИЮЛЯ. Сегодня было жарко. Больше нечего отметить.
3 ИЮЛЯ. И сегодня жарко.
4 ИЮЛЯ. Думаю, что завтра будет еще более жарко.
5 ИЮЛЯ. Какая жара! Папа просит, чтобы я написал ему.
Напишу длинное-предлинное письмо.
6 ИЮЛЯ. Слишком жарко. Я смог написать только несколько строчек. Пошлю открытку.
7 ИЮЛЯ. Ужасно жарко! Папе нечего написать. Пошлю красивую открытку с приветом.
8 ИЮЛЯ…
Страница дневника осталась чистой. И, хотя с этого дня ни строчки не прибавилось в дневнике Эмиликэ, в тот день, когда было «ужасно жарко», в его жизни произошло нечто «ужасно интересное».
В воскресное утро Эмиликэ проснулся, как обычно, около десяти, совершенно разбитый. Всю ночь ему снилось, что он наседка и сидит в гнезде на жестких, вонзавшихся ему в бока, угловатых яйцах. Кое-как поднявшись с постели, он увидел, что спал на толстой, твердой книге. Как попала эта книга в кровать, он не помнил. Решив ничего не читать во время каникул, Эмиликэ почти не брал книг в руки, а если изредка раскрывал книгу, то начинал клевать носом, не дочитав страницы. Но в этот раз, наугад, рассеянно пробежав глазами по строчкам, он вдруг почувствовал, что у него засосало под ложечкой. Эмиликэ прочел всю страницу, не пропустив ни слова, и снова стал перечитывать. От холодного пота взмокла на спине пижама.
— Миликэ, Миликэ, ты что, не слышишь? Кофе стынет!
Мальчик дрожащими руками вырвал триста шестьдесят седьмую страницу и, сунув ее в карман полотняных штанов, подошел к столу. К еде он почти не притронулся. Белый хлеб с маслом и медом отдавал мылом, кофе застревало в горле…
— Что с тобой? Ты болен? — тревожилась мама. — Ты так плохо стал есть… Может быть, позвать доктора?
Эмиликэ побелел.
— Нет… нет… я поем позднее…
Во дворе он развернул вырванную страничку:
— «Прогре… прогрессив… прогрессивный паралич, — прочел он снова, запинаясь, и рухнул в шезлонг. — Болезнь начинается обычно летом, во время жары, и сопровождается наступлением общей слабости и потерей аппетита. Переносчиком болезни являются мухи… Заболевший становится нервным и раздра… раздражительным… Он быстро устает… Появляется дрожь в коленях… Глаза воспаленные и красные, язык сухой и белый. Часто сводит челюсти… Через несколько дней отнимаются конечности и затем наступает смерть…»