Я провожал его глазами, пока он не растаял в синеве неба.
Ровно в двадцать минут второго прозвенел первый звонок, и ребята побежали в классы. Во двор школы входили Игнат, Ангел и Мушат.
Самая старая газета в мире
Я не знаю, станет ли сын моего соседа в будущем журналистом или профессором истории, но уже теперь, в возрасте… (а сколько ему лет, легко догадаться, так как его длинные брюки стали ему коротки, а короткие брюки его брата ему слишком длинны)… уже теперь, в этом возрасте, он мог бы стать профессором истории журналистики.
Он так силен в истории? — спросите вы. Нет, этого сказать нельзя. Он никак не может понять, каким образом Карл Великий мог быть сыном Пипина Короткого.
Он очень увлечен журналистикой? — спросите вы. Да, безусловно. Он не пропустил ни одной газеты, в которой можно найти… кроссворд. Вам уже ясно, что сын моего соседа — любитель кроссвордов.
Конечно, вы не раз встречали на улице мальчика, державшего в зубах карандаш и в руках записную книжечку. Он на ходу что-то вычисляет и бормочет. Посмотрите на него внимательнее: это, вероятно, и есть сын моего соседа. Если мальчик, считая и бормоча, ткнется носом в первое попавшееся дерево, то почти наверняка это он. И если, ощупав шишку, он вежливо скажет: «Извините, пожалуйста!», то вы можете быть совершенно уверены, что встретили сына моего соседа. Можете даже прямо подойти к нему и окликнуть: «Барбуле!» Только вряд ли он вас услышит. Но и это будет означать, что это именно он.
Мой маленький друг стал таким потому, что все его силы, вся энергия направлены на небольшой квадратик кроссворда. Он ищет… ищет… идет и решает, пока не ударится о дерево. Посчитайте, сколько шишек у него на лбу, и вам станет известно, сколько деревьев на нашей улице. Впрочем, это очень хорошо озелененная улица.
Но сегодня после обеда вы не встретите его. Сегодня он дома и, как я уже говорил, на пути к тому, чтобы стать настоящим профессором журналистики.
Он сидит за столом, раскрыв учебник истории. Перед ним и вокруг него громоздятся груды словарей и толстых справочников — в переплетах и без таковых. Из-под книжных гор высовывается прямоугольный кусок картона с загнутыми углами. На нем нарисованы цветы мака, или розы, или, может быть, тыквы (даже ботаник, вероятно, не смог бы установить, что это за цветы, настолько они выцвели, потеряли свои контуры от засохшей на них грязи).
Это стенгазета отряда…
Почему она погребена здесь, под стопками книг? Почему не висит на стене класса?
Если бы на правом углу картона не лежал локоть кроссвордиста, то вы могли бы прочитать: редактор Барбу Влэдеску.
— Еще полчаса — и займусь стенгазетой, — говорит Барбу. — Вот только найду это слово…
Но «полчаса» длятся… длятся два — три часа…
Что за несчастье! На этот раз не получается с самого начала. История, и снова история. «Самая старая газета в мире… семнадцать букв. Самые первые чернила… Первая бумага… шесть букв… Самая старая ручка… Вавилонская книга… пять букв…» Ох, и трудная игра! Если бы узнать хоть самую старую газету. Сразу открылся бы путь к остальным словам.
Барбу листает книги, делает пометки, подчеркивает… Ничего нет подходящего. «Может быть, позвонить Джику? — думает Барбу. — Он лучше всех в классе знает историю. В два счета было бы кончено с проклятой горизонталью… семнадцать букв… Нет! Нет! Вся прелесть кроссвордов в том, чтобы разгадать самому». Перекладывая словари, передвигая книги в сторону, Барбу, вспотевший и усталый, видит серовато-желтую надпись: «Стенгазета»…
Как она стара, бедняжка! Когда-то эта надпись была ярко-красной. «Но я ее сейчас подновлю акварелью, — проносится в голове у Барбу. — Вот только найду самую старую газету… может быть, с 1755 или 1655 года…»
Ура! Нашел! Газета Франции с 1631 года. Она! И Барбу лихорадочно считает буквы. Раз, еще раз. Карандаш выпадает из его рук. Только тринадцать букв… Нет, не она!
Что ж, поищем дальше… Уже через пятнадцать минут кончик карандаша Барбу, как острие стрелы, вонзается в строчку словаря. Нашел! Еще более старая! Венецианская газета! Она выходила в Венеции во времена войн с турками, и продавали ее на каналах гордой царицы Адриатики. Платили за нее серебряную монетку, которая называлась «gazetta». Потом ее запретила инквизиция. Название газеты из… семнадцати букв. Дальше неважно.
Но, вписывая буквы в белые клеточки кроссворда, Барбу замечает ошибку. В названии газеты пятнадцать букв.