— Мы не закончим этот разговор. Я отключаюсь, Илья.
— Мы продолжим утром. Какой кофе ты любишь?
— Растворимый со сливками.
— Серьёзно?
— А ты ожидал услышать какой-нибудь «лавандовый флэт-уйат с халвой»?
— Скорее «зелёный чайный макиато с матча и шоколадом», хотя нет, лажанулся. Ты же не ешь сладкое.
— Вот именно. Отбой, Илюш.
— Чертовка. Так нежно лизнула меня в ушко и планируешь сбежать?
— У тебя пунктик на собственном имени?
— Скорее на твоём голосе. Он у тебя очень мягкий и глубокий, так бы и слушал всю ночь.
— Спешу тебя разочаровать, я громко и гулко храплю.
— Это из-за тяжести медвежьей шкуры. Она тебя душит. Готов предложить эквивалент: мои невесомые объятия. Они и согреют, и приласкают в нужный момент.
— Начинаю храпеть: хр-р-р.
— Приезжай ко мне, вместе почитаем Даля. У тебя явно наметились пробелы в вежливости.
— Продолжаю посвистывать...
— О, становится интереснее. А постанывать ты будешь?
— У-у-и-и...
— Это визжание, моя старательная храпунья. Я о настоящих стонах. Какая ты в момент удовольствия? Тихая или...
— Чао, развратник!
Я отключила телефон, убрала звук и бросила его на тумбочку. Заулыбалась от ощущения непередаваемого веселья. Давненько я так от души не потешалась над собеседником. И ведь вовсе не глуп оказался.
На этом моменте я закрыла глаза, натянула одеяло до самого подбородка и позволила воображению дорисовать рядом с собой тепло Ромкиного тела.
Как же его не хватает! До вспоротых нервных окончаний и надсадного ора.
Только додумалась до этого сравнения, как руки сами схватили телефон, а пальцы бегло прошлись по цифрам.
— Сонь? Случилось чего? — сонно прошептал в трубку голос, который окончательно затуманил воспалённый разум.
— Чего звонил? — спросила яростно, без грамма нежности или умиления, которые заливали изнутри.
— Услышать тебя хотел. И увидеть. Тоскую очень.
Он говорил отрывисто, словно взвешивал каждое слово. А я сопела в микрофон и до боли прижимала к лицу телефон, мысленно костеря себя за идиотизм. Ну зачем поддалась истерике? Для чего позвонила?
— У тебя всё хорошо? — с долей обеспокоенности спросил Рома.
— Чудесно. Завтра вот еду у бабушке с пирожками в компании серого волка.
Захлопнись! Прекрати!
— Познакомилась с мужчиной. Вроде ничего такой, — несла я откровенную чушь и не могла остановиться.
— Мне приятно слышать, что у тебя всё налаживается. Честно. Сонь?
— Надеюсь, у тебя тоже всё хорошо.
— Более-менее. Я люблю тебя. Сладких снов.
Я задохнулась от возмущения, а потом оборвала вызов и зарылась лицом в подушку, чтобы прокричаться.
Сукин сын! Да он никого кроме себя не любит. Чтоб ему пусто стало. Ненавижу.
Глава 4
Электричку я проспала, конечно. После глупейшего разговора с Ромкой напрочь забыла включить на телефоне будильник, так что разлепила глаза около восьми утра. Глянула на дисплей и приняла входящий вызов с незнакомого номера.
— Надеюсь, ты не умчала к нашей дорогой бабушке спозаранку? — вопросил безобразно бодрый голос Ильи. — Потому что я проспал.
— Я тоже, — пожаловалась вяло и зевнула, протирая заспанную моську пятернёй. — Кстати, когда моя бабушка успела стать и твоей дорогой?
— Ты разве не в курсе? Помимо мишек я и старушек обожаю. В том плане, что ни дня не могу обойтись без заботы о старшем поколении. Так что твоя бабушка теперь в числе моих фавориток.
— Почему всё, о чём ты говоришь, звучит пОшло?
Я медленно поплелась в ванну, слепо включая повсюду свет.
— Наверное, ты не слышала от меня настоящих пошлостей, поэтому и считаешь, что планка у меня на уровне школьника. Так куда завезти булочки?
Я глупо захихикала.
— Сам себя послушай! Ты собираешься возбуждать булочки...
Он грохнул хохотом, притом настолько заразительным, что я присоединилась в момент. Вспрыгнула на стиральную машинку и по-турецки поджала ноги.
— Подловила, так подловила. Хочешь, запишу на видео процесс разогрева выпечки?
— Фу-у, нет. Смотреть, как ты кончиком языка слизываешь помадку или сбиваешь шершавыми пальцами присыпку — к такому я ещё не готова.
— Тогда диктуй адрес, куда доставить эту жаркую сдобу.
Задумалась на миг, хочу ли продолжать это странное общение. Да, он прикольный, умеет развеселить и поддержать беседу, но разумно ли поощрять ухаживания другого мужчины, когда сердце истошно ломится в сторону бывшего?
Спросила себя, сумею ли простить Ромку и дать ему второй шанс? Ответ, к несчастью, однозначен: нет. Я готова мириться со множеством пороков, согласна искать пути решения миллиарда проблем, однако молча проглотить измену не способна. То, что случилось единожды, обязательно повторится — непреложная истина.