Я закатила глаза, но не удержалась от улыбки. С каждой минутой мне всё больше нравилось наше общение, а пока кормила его десертом с ложечки, так и вовсе прониклась нежностью. У него оказались красивые губы. В меру плотные, с аккуратной морщинкой посредине нижней, которую хотелось разгладить языком.
А ещё меня подкупала его сдержанность. Он не стеснялся демонстрировать, что я привлекаю его в сексуальном плане, открыто сыпал двусмысленными шуточками и часто одаривал голодными взглядами, но не распускал руки. Окажись на его месте Ромка, я бы давно уже стояла в коленно-локтевой позиции на заднем сиденье и постанывала по-настоящему, без глумливых «у-уи-у-уи».
Занесём в плюсы, так ведь?
Глава 5
Бабушка встретила нас у ворот. Приземистая, чуть полноватая, с короткой стрижкой и радушной улыбкой, в свои восемьдесят четыре года она смотрелась до того бодро, что невольно вызывала зависть даже у тридцатилетней меня. Боюсь вообразить, что сумею сохранить через полвека те же задор и энергию. По-моему, я буду той ещё старой стервой и стану тыкать каждому прохожему в спину клюкой с криками: «Проститутки! Наркоманы! Жульё!»
Я первой шагнула навстречу и обняла старушку.
— Ты чего на улице мёрзнешь?
— Скажешь тоже, — она фыркнула и отодвинула от себя, чтобы пристально рассмотреть. — Ты похудела, детонька. Это всё ваши стрессы городские. Спите урывками, едите химию и всё время несётесь куда-то, сломя голову, — тут она заметила моего водителя и тихо спросила: — Это и есть твой Ромка? Хорош, шельмец. Только машина больно дорого выглядит. По съёмным хатам ютитесь, а ездите на деньгах — вот где ваш ум, молодежь?
Вставить хоть словечко в плотный поток нравоучений не представлялось возможным, поэтому я не успела внести ясность насчёт Ромы.
— Ну иди знакомиться, чтоль, — баба Люба вперила кулаки в бока и грозно глянула на Илью.
— Здравствуйте, Любовь Ивановна, — громко отчеканил тот.
— Ба, это...
— Женихаться приехал аль за компанию? — с ходу начала допрос бабушка, но о приличиях не забыла и величаво распахнула калитку перед гостем.
— Женихаться, конечно, — Илья подал старушке корзинку с покупными пирогами, пригнулся и поднырнул в низкий проём.
В избе царила атмосфера деревенского быта времён сталинской эпохи. Стены из почерневших брёвен, дощатый пол, устланный половиками из лоскутов ручной вязки. Допотопная мебель из цельного массива дерева, которая весила по двести с лишним килограммов и казалась абсолютно неубиваемой. Это вам не новодел из пластика, а советское довоенное качество — переживёт ещё моих правнуков.
Современным в скудном интерьере был лишь телевизор — огромная плазменная панель диагональю в два метра, наш с родителями подарок на прошлый бабушкин день рождения.
Меня сослали на кухню кипятить чай, а сами устроились за большим круглым столом, укрытым ажурной красной скатертью.
— Рада, что снизошёл нанести визит, — скрипуче призналась бабуля. — Я уж отчаялась вас дождаться. Зову, зову, а Софийка только обещает, да носу не кажет. Работой прикрывается, только меня не проведёшь, я сразу догадалась, что это ты стопоришься, Рома, потому как знакомство с семьёй — шаг ответственный. Тут с пустым сердцем не подойдёшь, обязательно твёрдое намерение за душой иметь нужно. Ну-кась, отвечай, как на духу, скоро ль женитьба?
Я выгнулась дугой, чтобы глянуть на Илью и подать знак. Соглашайся, мол, она иначе не отстанет. Да и не хотелось мне огорчать бабушку новостью о расставании. Она больше всех переживала за мою судьбу, постоянно укоряла, что незамужняя женщина в моём возрасте — это едва ли не грех. Наставляла быть смиренной и покладистой, цитата: «Мужики-де вольнодумных не привечают. Норов свой спрячь, подчинись, смолчи, где требуется" и т. д., и т. п.
Илья заметил мои странные пасы руками, прищурился, словно обдумывая какую-то мысль, и подмигнул.
— Конечно, скоро, Любовь Ивановна. К весне, думаю, будет в самый раз. Я уже и предложение сделал, — сладко пропел проныра.
— София! — гаркнула бабушка, призывая меня пред гневны очи.
Та-ак, у нас всё пошло не плану. Какое к чертям предложение? Что ещё за свадьба весной? Я же ясно изобразила пантомиму: ты меня любишь (тычок в его сторону, нарисованное в воздухе сердце и большими пальцами указала на себя), притворись (показала, как надеваю невидимую маску), пожалуйста (молитвенно сложила руки у груди). Что из этого ускользнуло от его понимания? Где в моих кривляниях отсылка к предложению и свадьбе?