На конце фразы он понизил голос до шёпота, адресованного лично мне, и вся весёлость сменилась каким-то колючим напряжением. По моему позвоночнику заструилось тепло от его наглого взгляда. Я буквально физически ощущала, как он смотрит на губы, как примеряется к шее, словно прикидывая, что мне больше понравится — нежные касания или жалящие укусы. Мою часто вздымающуюся от рваных вдохов грудь он так откровенно пожирал глазами, что я могла бы поклясться, с этой частью меня он миндальничать не намерен.
Если в машине я прямо заявила, что против поцелуя, то сейчас помалкивала и явно ждала от него действий, притом с замиранием сердца.
— Сонюшка, так за чём дело встало? — в комнату вошла бабушка, и магнетизм между нами сработал: нас растолкало в разные стороны. — Ты же знаешь, где у меня одёжа для огорода.
— Ага, да, сейчас, — хрипло проговорила и шумно прокашлялась, прочищая горло, которое сдавило в предвкушении.
— Срази меня наповал, любимая, — издевательски пожелал Илья, делая акцент на последнем слове, и вышел из избы.
Вызов? Да в лёгкую! Встречайте доярку Соню! Ой, поправочка,
сексапильную доярку Соню.
Джинсы я поменяла на узкую вязаную юбку из колючей коричневой шерсти, длиной ниже колена — вообще не наша тема, правда? Так что юбчонку я натянула под грудь, а потом опустила пояс на резинке внахлёст на талию. Получилась самая настоящая обтягивающая мини-юбка, а если пошире расставить ноги, то и юбка-сетка, через которую слабо проглядывают белые стринги — лично проверила перед зеркалом.
Вместо футболки напялила тонкую блузу, вполне допускаю, что из настоящего шёлка. Верхние пуговицы расстёгнула до неприличия, низ связала узлом. Для пущего эффекта влезла в кирзовые сапоги и жилетку из овчины, которая так кстати не прикрывала зад.
С волосами долго не мучилась, накинула на голову белый платочек, стянула края на затылке узлом, а через плечо пропустила связанные в слабую, но толстую косу волосы.
Отражение в зеркале мне понравилось. Вряд ли я долго протяну в таком прикиде на улице, всё же не месяц май на дворе, но полчаса понаклоняться перед любителем призвать оппонента к барьеру — справлюсь в лёгкую, а потом под каким-нибудь благовидным предлогом уйду в дом и утеплюсь.
Илью не сразу нашла. Оглядела курятник сквозь ограждение из сетки рабицы, приметила возмущённо выхаживающего у калитки петуха и сидящую на лавочке у летней кухни бабушку, которая посмеивалась и промокала слезящиеся глаза платочком.
— А где?..
— К насестам пустила, сжалилась над горемычным, — пояснила бабуля. — Петька, изверг, задал твоему жениху трёпку, — она потрясла кулаком в сторону петуха. — Видать за конкурента принял, пришлось вмешаться, а не то все пальцы твоему Ромушке переклевал бы.
Я окончательно развеселилась и двинулась к курятнику, без проблем вошла за ограждение, но едва потянула дверь стайки, как Петька бросился ко мне со всех ног. И если Илье бояться петушиного клюва не следовало — вон сколько на нём слоёв одежды, то мне в чулках надлежало поберечься.
Взвизгнула и поспешила запереться изнутри. Света тут же убавилось. Под низким потолком висела всего одна лампа, хоть и большая, красная, размером со среднюю дыню, однако она здесь была для прогрева помещения, а с мраком боролась слабо.
— А-а, опять стонешь, — Ильи повернулся на звук моего появления, опёрся ладонью о грабли, которыми до того сгребал грязное сено в кучу по центру, и мельком окинул взглядом. — Тебе идёт.
— Ага, — я вытащила из угла стайки холщовый мешок, сняла со специального гвоздика прорезиненные перчатки и спешно принялась за работу. — Давай поскорее тут закончим, и на свежий воздух. Дышать же нечем.
Весь будоражащий настрой я растеряла. Вонь казалась убойной. Поэтому вместо призывных кошачьих изгибов я быстро наклонялась, сгребала в мешок изгвазданную солому и переходила к следующей кучке, которую нагребал граблями Илья.
Через десять минут мы уже на пару играли в занимательную игру «Унести ноги от разъярённого петуха». Нам потребовалось выйти из стайки с тремя мешками отменных удобрений и вернуться назад со свежей соломой.
— Я отвлекаю, ты выносишь мешки, — взял на себя командование спецоперацией Илья.
— Не, я не дотащу, — заключила, когда попробовала поднять хотя бы один куль. — Давай я побуду тореадором.
— В этом? — он почти невесомо провёл рукой по голой коже в области декольте и самыми кончиками пальцев очертил край юбки. — Тебя когда-нибудь щипал петух?
Помотала головой.
— Удовольствие сомнительное. А мешок тащи волоком. Бросишь с той стороны калитки.