— Не-не-не, даже не думай без смазки, — я запротестовала и попробовала отодвинуться.
— Со смазкой, — он подтащил меня обратно и тут же приставил головку ко входу в попу, — ты такая влажная и заведённая... Бля-я, больно совсем не будет.
Он надавил, я постаралась расслабиться. Затем опять вернулся в меня, смазывая себя липкими соками, и вновь вжался в попку. Я придержала рукой ягодицу, помогая ему продвинуться. Возбуждение почему-то не ослабевало, хотя в прошлые разы, когда я позволяла Ромке подобные игрища, боль затмевала всякое удовольствие.
— Добавь чуть больше смазки, — попросил он, укладывая мою руку мне же между ног.
Я слегка растерялась. Он щипнул меня за сосок, поторапливая.
— Я сдохну, если не кончу в тебя, — поделился он мыслями, от которых меня прошило насквозь. — Дай мне трахнуть эту охрененную попку.
И ведь я никогда не говорила «нет». Пластилиновая кукла, а не женщина, да и как такому коту откажешь? Голосом он имел меня столь же мощно, как и всеми остальными частями тела.
Я просунула пальцы между складочек.
— Глубже, Сонь.
Согнулась пополам, чтобы выполнить.
— Теперь давай руку сюда, — он прижал мои пальцы к анусу. — Сильно не дави, вставляй по очереди. Блядь, ну что за зрелище, а? Хорошая девочка, верни пальчики обратно и двигай ими, пока не почувствуешь удовольствие.
Я двигала рукой неспешно, расслабляя себя и давая Ромке волю сзади. Всё ждала боли, но сегодня её не было, лишь распирающее изнутри ощущение. Тесно. Хочется отстраниться или наоборот прижаться теснее.
Да, определённо, мне хотелось почувствовать его глубже, потому что когда вошёл наполовину, я выгнулась и попросила: «Ещё». Он добавил нажим, осторожно перевернул меня на живот, не покидая тела, заставил встать на четвереньки и упереться щекой в палас.
— Останови, если будет больно.
Я прикрыла веки и подалась назад. Под таким углом почти не доставала до себя пальцами. Оставалось довольствоваться ленивыми скольжениями вокруг клитора.
Очень быстро мы с Ромой поймали идеальный темп. Он мягко раскачивал меня на своём члене, а я вторила его движениям рукой и распалялась всё сильнее. Пару раз он полностью выходил из меня, совершал несколько жёстких толчков во влагалище и с лёгкостью возвращался. А я дурела от ощущений. Сжималась всё теснее и под конец упала на пол и забилась в какой-то безжалостной агонии.
Еб вашу мать! Это уже не удовольствие. Это какой-то гребанный кайф, замешанный на боли, дискомфорте и животном желании подчиниться более сильному самцу. Меня лихорадило так, что в мозгу заискрило короткое замыкание. Бёдра подрагивали, поясницу ломило, слёзы градом неслись по щекам.
Я чувствовала, что Ромыч уже совсем себя не стопорит, бешено колотит мой зад своими бёдрами, тискает грудь и кусает спину, но остановить его не могла. Мне просто было похер. Пускай хоть на части раздерёт, лишь бы угомонился. Или, наоборот, не останавливался никогда.
Он сбился с ритма. В последний раз подался на меня и затих, переживая не менее дикую бурю. А во мне что-то защипало, и дискомфорт достиг апогея.
— Ром, брысь, — я шлёпнула его по плечу. Жжение становилось нестерпимым. Он что, всю меня измочалил, изверг?
Он вышел с омерзительно хлюпающим звуком. Фе-е, вот уж не знала, что моё тело может издавать такое.
— Всё хорошо, Сонь?
— По ходу, полный пиздец.
Я выползла вперёд, совсем не грациозно встала на карачки, худо-бедно схватилась рукой за подлокотник дивана и попыталась встать.
— Эх, жизнь моя жестянка, — пропела фальшиво, гадая, как бы заменить «жизнь» на «жопу», потому что последней пришёл каюк.
Ромка в секунду подскочил, сцапал меня за подмышки, подхватил рукой под коленями и вскинул на руки. Ты ж мой силач! Тягать такую тушу.
— На кровать или в ванную? — спросил обеспокоенно, заглядывая мне в глаза.
— Брось меня тут, солдатик! — хотела изобразить душещипательную сцену из какого-то фильма, но позабыла реплики. — Не жилец я больше.
— Сонька, блин!
— Ладно, — я скривилась от начальственного тона, — тащи в ванну. С пеной.
И с собой. Впрочем, обойдётся без уточнений. Изнахратил девку, теперь пускай вылизывает. Кстати! Кому-нибудь помогал кунилингус от свербёжки в заду?
Да-да, после такого разврата я становлюсь пошлой. Чрезмерно. А ещё счастливой и беззаботной.
Мы вместе залезли в ванну. Рома устроил меня перед собой, прижал мою спину к своей груди и облепил руками и ногами. Едва не повизгивая от счастья, я откинула голову ему на плечо и закрыла глаза.
Теперь и помереть не грех. На вершине блаженства уже побывала.