— Нет, у меня парко-хозяйственный день, — отыскала на дне обувной полки резиновые шлёпки, пихнула в них ноги и грозно воззрилась на гостей. — У вас визит вежливости? Приёмные часы закончились, катитесь!
— Да что случилось-то? — настаивал Рома.
— Сонь, тут явно помощь нужна, — серьёзно предложил Илья.
— Шутите? От вас требуется лишь одно: потеряйтесь, — гаркнула.
Тут за широченными спинами появился побитый сосед.
— Слышь, борзая, ты надумала с носом меня оставить? — загорланил он себе на беду.
Братья синхронно повернулись к пострадавшему. Нет, к потерпевшему, потому что страдать он будет именно сейчас.
— Ты ещё кто? — насупился Илья.
— И где тут борзую разглядел? — заиграл желваками Ромка.
А они пострашнее ёршика, доложу я вам. Вот самую малость.
Дядька зыркнул на одного, трусливо посмотрел на другого и вмиг одумался.
— Да вы чего, парни? Это ж, бляха, на нервах, ругательство сорвалось. А так я к... — он пугливо метнул в меня смиренный взор.
— Софья Евгеньевна, — подсказала имечко, будто титул королевский назвала, а сама аж зарделась от удовольствия. Вот обожаю я грубиянов на место ставить.
— Да-да, я к Софье Евгеньевне за номерком поднялся. Ну этой... квартирной хозяйки. Надо ж оценку ущерба составить.
— Со-онь, — Илья чуть повернул голову ко мне, — он точно тебе проблемы не создаёт?
Я хохотнула, сбегала в спальню за телефоном и продиктовала цифры соседу с трясущимися коленками.
Тот раскланялся в благодарностях, трижды пожелал доброго вечерочка и скрылся в своей конуре с дорогой заморской сантехникой.
Илья скинул пальто и со знанием дела принялся осматривать дверь. Рома прямо в обуви протопал на кухню, бросил пакеты посреди обеденного стола и двинул в ванную оглядеть масштабы бедствия.
Они развили кипучую деятельность. Рома взвалил на меня свою верхнюю одежду и пиджак, засучил рукава рубашки и с фонариком на телефоне полез под ванну.
— Лап, у тебя тут какие-то инструменты есть? — спросил глухо.
— Да откуда? Разве что штопор могу поискать или отвёртку.
— Мужика тебе надо, а лучше двух, — уместно пошутил Илья, появляясь рядом. — Что там у тебя, братка?
— Халтура тут, трубы гнильё. Временную заплатку поставили, — Рома ползком выбрался назад, тряхнул светлыми патлами и отёр руки о половую тряпку. — Она, кажись, травит, весь в какой-то жиже уляпался. Завтра отправлю к тебе нормальную бригаду. Всё исправят. А с дверью что?
— Сейчас до машины схожу за шуруповёртом, на место поставим, — пожал плечами Илья. — Плёвое дело.
И снова они занялись каждый своим. Тёмненький сбегал вниз за инструментом, светленький набрал ведро воды, от души разбавил её моющим средством и принялся за уборку. Экран чинить не стал, потому как завтра снова потребуется доступ к полу под ванной, но всю зловонную жижу выгреб.
Я хотела присоединиться, принесла из туалета ещё один отрез ветоши, но меня вежливо турнули на кухню готовить ужин. На троих. И не возмутишься же!
Впрочем, возиться с едой не пришлось. В принесённых пакетах нашлось все самое необходимое: салаты в контейнерах, свежие овощи, фрукты, три порции аппетитного на вид картофельного пюре со стейком из сёмги, и дикое разнообразие небольших тортиков граммов по двести каждый. «Медовик», «Четыре шоколада», «Сникерс», «Тирамису» и упаковка с шестью баночками панакоты. Меня явно и неприкрыто пытались купить на сладенькое.
Илья вернул дверь на место и позвал меня.
— Дай ключ, проверю, чтобы она запиралась.
— Так, господа, разуваемся и не шлындаем по чистому, — разворчался Рома, когда я рискнула пройти в своих шлёпках по мытому полу.
— Смотри-ка, робот-пылесос тебя не до конца избаловал, — поддел его Илья.
— Ну да, помнят ещё руки, помнят! — он склонился над ведром, выпростал тряпку и отжал до сухости.
— Готово, хозяйка, принимай работу, — с гордостью заявил Илья, распахивая дверь и вновь запирая её на ключ.
— Спасибо, — от всего сердца сказала и позвала обоих к столу.
Ели в тишине. Илья устроился рядом с холодильником, Рома сел напротив, а мне досталось место у плиты.
— Как на работе дела? — коряво попытался завести беседу Рома.
— Нормально. А у тебя?
— Да то же самое, — он добавил себе в тарелку ещё салата с морепродуктами.
— А у меня последняя неделя отпуска, — спустя пару минут заявил Илья.
— Самая тоскливая пора, — отвесила комментарий, и снова гробовая тишина.
— Ты больше не злишься? — Рома, наконец, набрался наглости задать главный вопрос этого вечера.