Я закрыла глаза и забылась. Острое ощущение блаженства прошило насквозь. Не поняла, в какой момент плед с меня упал на пол, но отчётливо осознала, что под рёбрами гладят Ромкины руки. Он так же тёрся носом о мои волосы, только постепенно отказывался всё ниже и наконец прохрипел на ушко:
— Меня кроет от тоски по тебе, Сонь.
А мне дышать нечем! Бля-я, и пускай. Лучше умереть от поцелуя, чем прозябать в той серости, где я провела всю прошлую неделю.
Рома укусил меня за шею, потом рыкнул и зализал болезненный участок. Меня выгнуло дугой. Илья, хоть и обещал не увлекаться, обхватил руками мою попу и вжал всем телом в себя. Ромка тоже не скучал без дела и мял грудь.
Опомниться не выходило. Рациональная часть меня упаковала вещички и скрылась в тёмном лесу. Может, покричать «Ау»? Однако выходили лишь стоны, каждый из которых Илья проглатывал и распалялся всё больше.
Он уже добрался рукой до моих бёдер, ласково провёл пальцем по ткани шортов между ног. И в тот же миг Рома до того туго сжал пальцами соски, что перед глазами полыхнули искры. Я взвилась настолько, что сама испугалась этого состояния, и, подчиняясь желанию защититься, оттолкнула Илью.
Он отстранился. Обдал меня жгуче чёрным взглядом оголодавшего хищника и хитро улыбнулся. А потом меня развернули за плечи, прижали к широкой груди, и на мои губы обрушился сокрушительный шторм по имени Ромыч.
Мы не начали заново, а продолжили с той части, на которой остановились. Рука Ромы накрыла лобок через ткань. Я жадно обхватила его язык губами и принялась посасывать, мыча и извиваясь. Слишком запредельно.
Илья забрался под футболку. С тихим шипением приподнял тяжёлую грудь и смял в ладонях.
Я не знала, куда деть руки. Хотелось привычно содрать с Ромки всю одежду и пройтись руками по безупречной коже. Но у нас вроде как просто поцелуй.
Который прервался. Рома с ворчанием повёл губами по моей шее справа, Илья прикусил зубами кожу слева, и я выдала бесстыже громкий стон. Обхватила обоих за затылки и перестала рефлексировать.
Рома собрал в кулак край моей футболки и медленно потянул вверх, когда задрал почти до самого горла, резко выдохнул через рот и со стоном припал к груди.
— Самые идеальные сиськи из всех, что я видел, — вибрирующим голосом похвалил Илья и стиснул пятернёй свободное полушарие.
Рома с громкими чмоками забавлялся с соском, а потом вдруг запустил руку под шорты и скользнул пальцами внутрь.
— Блядь, какая ты мокрая.
Илья как-то слишком остро отреагировал на этот комментарий, дёрнул на мне ворот, вонзил зубы в плечо и тоже полез под резинку пижамы. Сзади.
Я запротестовала, но Ромыч заткнул меня поцелуем. Теперь уже во мне двигались его пальцы и язык, а Илья... Погладил попку, нырнул глубже и замер рядом с рукой брата. Я вытаращилась на Рому с ужасом, а он смотрел мне за спину. Они, что, договариваются, как быть дальше?
Ромка оставил во мне всего один палец и что есть силы прижал его к чувствительной стеночке. Второй палец, Ильи, покружил у входа и вжался с обратной стороны. Ощущения наполненности не было, но происходило что-то странное. Они будто растягивали меня и вместе с тем… щекотали что ли. Томительное чувство прокатилось от поясницы до бёдер. Оно усилилось многократно, когда оба начали двигать руками. Резко, несдержанно, вразнобой.
Я отлипла от Ромкиного рта и взвыла. Хотелось прекратить это. Так же невозможно! Нельзя!
— Пожалуйста, — взмолилась чуть не со слезами.
И они поняли совсем уж превратно. Вместо того чтобы остановить это безумие, Рома добавил в меня ещё один палец. Илья сплющил между пальцами сосок и потянул. Меня шарахнуло молнией, да так мощно, что все нервные окончания выжгло.
Жар по всему телу. Сухость во рту. Содранное в крике горло.
— Ногу ей подними, — шелестяще попросил Илья.
Рома ухватил меня под коленом и закинул мою желейную конечность себе на талию.
— Ты близко, да? — спросил у моего сжиженного мозга.
— Боже, — простонала, ощущая всем телом яростные толчки пальцев.
— Кончи для нас, кошечка, — он зажал мою нижнюю губу зубами и вобрал в рот.
И я порадовала обоих. Вытянулась в струнку, напряглась всем телом, как перед прыжком с высоты, а потом разбилась вдребезги.
Спазм внутри был настолько яростным, что на миг я даже испугалась. Секунду — другую оставалась напряжённой, затем накрыло пульсацией. Меня гнуло и выворачивало, швыряло то вперёд в объятия Ромы, то вжимало со всей дури в Илью. Это длилось и длилось. Бесконечно. Невыносимо стыдно. Одуряюще приятно.