— Ладно, махнём рукой на ЖМЖ. В вашем случае ревность и соперничество разве не работают? Сам же сказал, что партнёры одного пола сталкиваются с негативными эмоциями, возбуждение спадает и...
— Сонь, — Рома взял меня за руку и прижался губами к холмику у большого пальца, — у нас это не просто ревность. Это охотничий азарт и море адреналина. Мы соперничаем с семнадцати лет, и каждому из нас жизненно необходим именно тот кусочек, на который нацелился другой. А есть этот кусочек одновременно...
–... это как если бы новый год праздновали каждый день. Подарок за подарком и все они самые желанные, — закончил за брата Илья и тоже накрыл мою руку своей. Целовать не стал, но уставился на мои губы с голодным огоньком и тихо добавил: — Ты представить себе не можешь, как я хочу тебя сожрать.
Я прикрыла глаза, чтобы не поддаться бешеной силе его низкого голоса, а потом с ужасом их распахнула, когда расслышала окончание фразы:
— И ещё сильнее хочу увидеть, как тебя жрут у меня на глазах.
Рома как-то резко вдохнул и задел зубами моё запястье. Жалящая волна прокатилась по всему телу и ударила прямо в паховую область. Я стиснула бёдра, стараясь при этом оставаться недвижимой, и с самоубийственной прямотой спросила:
— А разве вместе вы не едите? С двух сторон бутерброда я имею в виду.
Илья захохотал и в момент расслабился, прижался подбородком к моей макушке и уверил:
— Всему своё время, тигра. Но страшных, с двух сторон надкусанных бутербродов можешь не бояться. Причинить тебе боль или дискомфорт — это последнее, чего мы хотим.
— А пойдём проверим ванну! — внезапно предложил Ромыч. — Вдруг и в неё поместимся!
Я подхватила общее веселье и сказала полушутя:
— Тогда среду назначим банным днём!
Они поцеловали меня одновременно. Без спроса и не дожидаясь моей инициативы. В щёчку не считается, ведь так?
Глава 14
Паковать вещи мы начали со спальни. Рома устроился на полу рядом с кроватью, складывал и склеивал коробки. Я занялась вещами из гардероба, а Илья с тихим насвистыванием аккуратно обматывал стрейч плёнкой хрупкую мелочёвку с комода — всякие безделушки, крема, маски и косметику.
— Как насчёт выбраться куда-нибудь вечером? — Илья с интересом понюхал мои духи, посмотрел на нас и ловко запрятал флакон в целлофановый кокон.
— На ужин в ресторан? — я сняла с вешалки короткое чёрное платье из искусственной кожи и принялась складывать.
— Можно и в ресторан, — Рома откусил зубами полоску скотча и разгладил по коробке рукой. — Только с условием, что потом заскочим в клуб. У меня уже того, переизбыток... энергии.
— Это ты так скромно намекаешь, что девок снимать собрался? — я с прищуром посмотрела на него.
— Отрезать ему мужской признак и скормить собакам, а, Сонь? — загоготал Илья.
— Это я вас так подбиваю потанцевать, старпёры. Можем ещё, конечно, пойти в спортзал, но там я вас уделаю ещё хлеще, — Ромыч швырнул на центр комнаты очередную собранную коробку.
— Сонь, он нас только что укорил в неспортивности, — Илья открыл верхний ящик комода и задумчиво повёл пальцами по содержимому. — Ты чувствуешь себя оплёванной с головы до ног?
— Ты давай преувеличивай, да не завирайся, — Рома стрельнул в меня ухмылкой а-ля «люблю, сандали куплю». — Огород моей Сонечки я булыжниками не забрасываю. Если словил намёк, то он только тебя касается.
Я переехала в эту квартиру недавно, поэтому как-то забыла, что в верхнем ящике у меня бельё, и не сразу сообразила, чего притих Илья. Выглянула из-за дверцы шкафа и зарделась, что красный сигнал светофора.
Илья достал со дна нейлоновую сетку и сейчас с интересом растягивал её между двух рук, соображая, что это за бесовская одёжа.
— А ну отдай, — я пулей метнулась к нему и попыталась выхватить развратный костюмчик размером с кукольное платьице.
Он поднял руку над головой и вперился в меня тяжёлым взглядом.
— Это то, что я думаю?
Рома прыснул и подошёл к нам.
— Это то, чего ты хрен увидишь, — язвительно поддел брата и ловко выхватил у него нейлоновый наряд.
— Со-онь! — Илья изобразил крайнюю степень возмущения.
— А давайте вы посуду в кухне соберёте? — проблеяла смущённо.
— Без бэ, только ты вначале ответь: увижу я на тебе это? — он продолжил испепелять меня глазищами цвета воронова крыла.
— А давай на спор! — Рома с любопытством пятилетнего ребёнка сунул руку в бесшовное платьице-сетку и мечтательно вздохнул, очевидно, припоминая, как на мне сидит эта тряпица.