Я не протестовала. Понимание, что их двое, и каждый старается впечатлить меня своим умением порабощать мозги, расплавленным свинцом растеклось по венам. Видела, что они дуреют от осознания, что делают со мной, и подыгрывала. А может просто плыла по течению и наслаждалась.
Рома рванул меня на себя, когда мне почти целиком удалось вобрать в рот член Ильи. Заставил выпрямить спину, стиснул грудь в порыве жадности и выскользнул из меня, чтобы потереться о бёдра и с львиным рыком кончить. Это и есть их ревность вкупе с соперничеством?
Точно, она самая. Едва Ромыч затих, Илья обвил мою талию руками, поднял вверх и уложил поперёк кровати.
— Прокричишь для меня, тигра? — спросил хрипло, втиснул колено между моих ног, вынудил раскрыться как можно шире и с яростью вошёл.
— Да-а-а-а, — действительно прокричала и выгнулась ему навстречу.
Внутри уже всё саднило, но эта боль только усиливала ощущения. Я впивалась ногтями в жилистую спину, стискивала ногами его бёдра и похныкивала от бушующего удовольствия.
Взгляд Ромы оказалось вынести ещё сложнее. Меня съёживало, когда смотрела то на одного, то на другого, а потом расправляло и уносило куда-то далеко.
Оргазм был ужасающе прекрасным. Открыла рот в немом крике, почувствовала мощнейшую волну и впилась зубами в плечо Ильи. Он охнул мне на ухо и задвигался совсем уж хаотично, продлевая мои судороги, вынуждая извиваться и шёпотом просить о чем-то. Ускориться? Замедлиться? Не останавливаться? Я не соображала, что лепечу. Меня сжирал изнутри разрушительный экстаз.
— Хочу кончить в твой ротик, Сонь. Можно?
Раболепие во мне согласилось бы на любые капризы из уст этого мужчины, а уж такой пустячок...
Меня переложили так, чтобы голова свисала с края кровати. Илья встал рядом. Рома устроился между моих подрагивающих ног. Я открыла рот и тут же обалдело вскрикнула — Рома провёл по мне языком и сразу втянул в рот сгусточек нервов. Чувствительность была такой острой, что меня разодрало от ощущений. Матерь божья, я так сгину в океане удовольствия.
Илья повёл головкой по сомкнутым губам. Послушно открыла рот. Задохнулась от нового спазма мышц — Рома посасывал и облизывал меня с голодным неистовством. Запустила руку в его вихрастую макушку, а другой взялась за член Ильи, сдавила у основания и расслабила язык, чтобы впустить его глубоко.
Илья выждал несколько минут, дав мне привыкнуть к своим размерам, и задвигался сам. Не так напористо и размашисто, как любил Рома. Он и здесь проявил деликатность, и я старалась вдвойне, так хотелось доставить ему удовольствие. Осторожно взяла его яички в руку, чуть сдавила пальцами.
— Сонь, — он нервно выдохнул, напрягся, и я почувствовала на языке горячие струи семени.
Стиснула его губами крепче и задвигала головой. Пыталась щекотать языком, но он оказался побольше Ромки, и места для таких фокусов не находилось.
Наконец его отпустило. Он придержал мою голову, аккуратно выскользнул и упал рядом со мной на колени. Прижался носом к щеке и шепнул:
— Ты чертовка, Сонь. Привораживаешь.
Да? Брехня. Я хочу заколдовать. На всю оставшуюся жизнь. Чтобы ослеп, оглох и отупел ко всем женщинам. Меня от него штормило на все десять баллов по шкале Бофорта.
А потом он меня поцеловал. Без единого проблеска брезгливости. Подставил мне под голову свой локоть и с какой-то удушливой нежностью водил языком по моим губам.
Кто у него на груди набит? Волчара. Показушник какой. Он вовсе не волк, а кроткая овечка в шкуре матёрого хищника.
Пока мы целовались, Рома устроил свою голову у меня на животе и задумчиво проговорил:
— Хренушки вы угадали, что я пойду готовить завтрак, пока вы тут милуетесь.
— Давайте я приготовлю, — с трудом отвлеклась от Ильи.
— Ещё чего, — он возмутился и чмокнул меня снова, — моя женщина не будет кормить всяких болонок.
— Кто-то дохуя оперился? — Ромыч даже не шевельнулся, они переругивались по инерции. — Она моя. Три восклицательных знака. А ты тут так, для придания пикантности.
— Засунь свои восклицательные знаки знаешь, куда?
— Ну хватит уже. Я ваша. Точка. А кто порадует меня омлетом с тостами и чашкой растворимого кофе, получит приз.
— Какой? — прокричали хором.
— Откажу от тела другому, — шутливо подлила масла в огонь их надуманной вражды.
Села, покусала пальчик, переводя взгляд с одного на другого. Илью, как обычно, со словарём не прочесть. Ни единой эмоции не пробивалось сквозь безбрежное спокойствие. А вот Ромка разве что хвостиком не повиливал от радости.