— Я уже понял, — он потупился.
А мне взгрустнулось. Как всё-таки обманчив облик. С виду самый обычный мужик. Высокий, плечистый, красивый. Очень даже не глупый. А внутри у него тьма-тьмущая, какой легко тёток незамужних пугать.
Любопытно узнать, кто или что его таким сделало. Неужто во всём виноват отец? Воспитал хохотуна Ромку и загнобил до основания внебрачного сына?
Прям хоть бери да напрашивайся в гости к Ромкиной родне.
Не выдержала, обняла Илью. Прижала его дурную голову к своей груди и поцеловала в макушку.
— Не делай так больше. Не ломай меня. Особенно после того как призналась, что именно этого боюсь.
— Я не ломал, Сонь. Увлёкся. Забыл, что ты другая. Слишком сильно тебя хотел.
— Больше не хочешь? — поддела.
— Так — нет. По нормальному — до ломоты.
— Знаешь, что забавно? По нормальному — это с участием Ромки. Так что нам придётся и тут ликвидировать пробелы в твоих знаниях.
— Точно, — он обнял меня за талию, — лекции из университета Патриса Лумумбы, как я мог забыть.
Глава 18
Вечер, объявленный мной под эгидой воздержания, плавно перетек в ночь наедине со своими мыслями.
После ужина мои мужчины засобирались и отчалили по домам. Я с раздражением решила, что это такой способ сказать «фи» моему ультиматуму о голодном пайке, но Рома разуверил:
— Соник, ты сама просила конфетно-букетный период.
— Ну да, у тебя, — я растеряно перевела взгляд на Илью.
— Считай, услышали оба, — он погладил меня по руке и наклонился, чтобы обуться.
— А вещи, которые вы сегодня перевозили? — указала на сумку, которая так и осталась бесхозно стоять в прихожей.
— Там мыльно-рыльное, мои гантели и пару сменных комплектов домашней одежды для обоих, — втолковал Ромыч. — Илюха просил съебнуть на часик-другой, я торчал в качалке.
Я только хлопала ресницами в ответ.
— Сонь, — Илья ласково обхватил моё лицо руками, — если останемся, этот хлыщ белобрысый всё равно тебя уболтает постонать для обоих. А я не в настроении. Да и тебе отдых нужен. Выспаться перед работой.
— Если что, я на твоей стороне, пухляш, — Рома сгрёб меня за талию и пододвинул к себе, поцеловал в губы. — Турнуть нас на ночь глядя на улицу — это как-то не по-христиански. Там темно, холодно и маньяки.
— Короче, мы подвигали, — Илья уцепил брата за шкирку и развернул к двери.
— Сонюшка, я завяжу себя в узелок, буду паинькой, о каком ты даже не мечтала! — напоследок прокричал Ромыч.
И я осталась одна. Улыбнулась своему отражению, но горечь обожгла язык.
Всю рабочую неделю мы почти не виделись. Илья тоже вышел на работу, Ромыча захватил какой-то коммерческий проект, а мне оставалось лишь томно вздыхать да корить себя за своенравие.
Правильно ли тогда поступила, что спустила всех собак на Илью? По сути, он ведь ничего такого не сделал. Да, переборщил с концентрацией удовольствия, слегка перегнул палку в обращении со мной, как с вещью для сексуальных утех. Он ведь не виноват, что заводится от нестандартных игрищ. Такова его природа. А Ромке вообще прилетело ни за что. Я слишком строга к ним.
В четверг моему директору пришла официальная бумага из администрации, в которой говорилось, что я должна явиться в пятницу, то есть завтра, к восьми утра в отдел архитектуры и градостроительства для выполнения обязанностей члена комиссии общественной палаты. Там так же упоминалось, что работодатель не имеет права отказать подчинённому в освобождении от трудовых обязанностей на срок...
Короче, Ромыч задумал какую-то авантюру и пошёл путем безобразного превышения служебных полномочий, чтобы высвободить для меня завтрашний день.
Я набрала его в обед, чтобы выяснить, что затевается, но поговорить нам не удалось.
— Да, моя кошечка, — ответил он нежно, однако голос мне вовсе не показался мягким.
— Что это за комиссия общественной палаты?
— А-а, ты получила от меня весточку, — он ответил кому-то весьма холодно: «Вот здесь не годится». — Сонь, я сейчас в запаре. Если будет время, наберу тебя вечером.
— Хорошо, но хотя бы объясни, зачем мне приезжать завтра утром к тебе на работу?
— Не нужно никуда ехать, выспись, поваляйся в кроватке. На десять у тебя запланирован визажист, стилист и прочая лабуда.
— Чего? — я аж дар речи потеряла.
— Приедут прямо домой, так что не парься ни о чём. Все мастера девочки — такое условие поставил ревнивый мавр, — он вскользь намекнул на Илью. — Всё, моя девочка, я поскакал. Целую в губки, носик и животик.
И отключился, поганец этакий!