Симпатичный, конечно, но не моего ареала ползания ящерка. Я больше по блондинам, притом свободным.
А вот Олечку наличие семьи не отпугнуло. Она аж раскраснелась от удовольствия, когда директор и её визитёр встали позади.
— Олечка Андреевна, глянь, что у нас там с первыми классами.
Секретарь охотно воззрилась на монитор и защёлкала кнопками.
— Первый «А» битком, вы и сами знаете. В «Б» добрали детей на прошлой неделе. У вас мальчик или девочка? — нежным голоском эльфийки спросила Оля, оглядываясь через плечо на папашу.
Я закатила глаза и тихонько хмыкнула. Он ведь ясно сказал, что хочет пристроить сына, разве сыновья бывают девочками?
Брюнет явно расслышал изданный звук и прицельно стрельнул по мне глазищами. Тяжёлый мужской взгляд, который оценивал, ощупывал и даже пробовал на вкус. Я зевнула и отвернулась. Вот вообще не вштыревает.
— Пацан, — Илья обратился к Олечке, — охламон и оболтус, но не глупый.
— Тогда точно первый «В», у нас там девичье царство. Надо бы разбавить их прекрасную компанию. Оля, пометь себе, Зарубин...
–...Кирилл Ильич, 2018 года рождения, — с готовностью подхватил папаша.
— Они будут переводиться из сорок восьмой школы? — спросила Оля.
— Да, кстати, совсем забыла. Вы уже обговаривали с руководством той школы вопрос о переводе? Нам нужна будет справка.
— Она у меня с собой, — перебил Илья и полез во внутренний карман куртки.
Выудил сложенный пополам листок и две шоколадки. Одну положил на стол рядом с Ольгой, а вторую попёр ко мне, теперь уже вволю пожирая глазами. До меня было всего два шага, но даже за то время, что потребовалось для сближения, его улыбка из любезной преобразилась до обещающей. Что уж сулила его гримаса, я разбираться не стала, выставила вперёд руку и категорично отказалась от угощения со словами:
— Не ем сладкое, спасибо.
— Передарите кому-нибудь, — мурлыкнул он и положил лакомство поверх раскрытой папки с личными карточками сотрудников.
«Лучше выброшу», — едва не сорвалось с языка, однако я чудом сдержалась. Ему, может, невдомёк, что с недавних пор я на дух не переношу флиртунов.
Ромка был таким же. Обволакивал голосом, гипнотизировал жестами, сражал мимикой и вытряхивал из трусиков одним лишь взглядом. Мы переспали ещё до первого свидания, вернее, по пути в ресторан, где и должна была произойти официальная встреча. Он предложил подвезти меня, я по наивности согласилась.
В салоне мы обменялись заинтересованными взглядами, удовлетворились внешним видом друг друга. Спустя пять минут он обдал меня ласковой улыбкой, поправил свою чёлку и спросил какую-то ерунду. Я ответила что-то забавное, мы вместе засмеялись, а затем он свернул на обочину и сходу набросился на мои губы. Без намёка или предупреждения, просто притянул мою голову к себе за затылок и начал пожирать с варварской жадностью, выдыхая мне в рот горячие сгустки чистейшего безумия.
Я подхватила от него бациллу ненасытности с той же минуты. Ромыч заклеймил меня этим недугом. Мы занимались сексом везде. Боже-е, и сколь хорош был этот секс.
Мне вспомнилось, как однажды за ужином он вдруг отложил вилку, отставил в сторону тарелку с недоеденной пастой с морепродуктами под сливочно-чесночным соусом, тщательно вытер губы салфеткой, а после обмакнул палец в кружку со смородиновым морсом.
— Холодный ещё, — резюмировал, хищно поглядывая на меня через стол.
— Невкусно? Тебе не понравилось? Приготовить что-то ещё? — напрасно забеспокоилась, не понимая, что означает этот его сдирающий кожу до костей взгляд.
— Ты капнула на себя соусом, — он обошёл стол, прихватив с собой кружку. — Испачкалась, — ткнул в небольшое пятно на блузке. — Не люблю на тебе грязную одежду. Сними.
Он выделил слово «одежда», а «грязную», наоборот, произнёс глухо, давая понять, что на самом деле ему не нравится любая одежда на мне.
Рома упёрся задницей в стол, поставил морс рядом с моей порцией пасты и выжидательно скрестил руки на груди.
— Сейчас? — переспросила сконфуженно.
Ответом послужил короткий взмах рыжеватых ресниц.
Он всегда становился молчаливым в моменты острого возбуждения. Со стороны это походило на агрессию, но чуть позднее я разобралась, что его просто замыкало на сиюминутном желании, и вся сохранившаяся выдержка уходила на самоконтроль. Он умолкал и внутренне твердил себе, что должен сдерживать порывы, что мне нужно время, чтобы подхватить его запал и загореться, что брать женщину на сухую — это почти изнасилование.
Вот и в тот раз я опешила на долю секунды. Потом быстро расстегнула блузку и скинула с плеч. Он одобрительно рыкнул, зачерпнул пригоршню холодного морса из кружки и с непроницаемым лицом вылил мне на грудь.