Меня этот вид просто заворожил. Такой ласковый секс с чуточку жёстким финалом — м-м, вкусняха.
Мы лежали в обнимку и переосмысливали случившееся. Ударьте меня за ересь, если не права, но мне сейчас что-то пытались показать или даже доказать, вопрос — что. Что Ромыч умеет быть нежным? Что он — не его чокнутый братец, повёрнутый на БДСМ? Что нам хорошо наедине и посторонним пора на выход?
— Ром?
Он сфокусировал взгляд на мне и вырвался из пучины мыслей.
— Что, моя девочка?
— Ты думаешь, что потеряешь меня, если всё останется, как есть?
Вначале хотела спросить: «Ты боишься потерять меня?», к счастью, вовремя перефразировала.
— Не знаю, — он положил сложенные ладони себе под щёку и придвинулся ближе, хотя мы и так лежали впритык. — Наверное, да. Ты уже влюбилась в него. И мне становится не по себе.
Я долго молчала. Взвешивала все аргументы и пыталась проникнуть за занавес простых слов.
Ромыч ревнует, притом по-взрослому. Это не зажигательный огонёк для придания пикантности возбуждению, как было раньше, а глубокое и очень ядовитое чувство.
— Ром, но к тебе-то чувства не изменились!
— В самом деле? — он хмыкнул довольно сердито, потом выдохнул. — Нет, не так надо было спросить. Не твоя вина, что всё полетело в жопу.
И тогда я поняла, что с ним приключилось, с моим красивым, изнеженным, капризным и самовлюблённым нарциссом. Он просто боится перестать быть номером один, лучистой искоркой в моих глазах. Тем, кто поглощает весь свет, который я могу предложить.
Это не ревность преданного мужчины, а беспокойство за своё благополучие. Я сама внушила ему, что для меня никогда не будет никого любимее, лучше и ярче. И погрешила против истины, ведь позднее всецело увлеклась Ильёй.
— Рома, хорош выдумывать, — ткнулась носом ему в шею. — Я люблю тебя. Всем сердцем! Ты — моя отдушина, мой лучик света в тёмном царстве. Ты лёгкий, простой, настоящий и та-а-а-а-акой, — лизнула кадык, — вкусный. Самый-самый. Мой. А я твоя.
— Наполовину, — буркнул, но голос показался мне гораздо бодрее.
— Целиком! — воскликнула с уверенностью и забралась на него сверху. — Почувствуй, какая тяжёленькая.
И как умудрилась забыть, что Ромушке нравится, когда облизывают его самолюбие?! Он же без этого чахнет.
Он придержал меня рукой, чтобы не свалилась с дивана.
— Пошли спать, тяжёленькая, — проворковал на ушко, подхватил на руки и понёс в спальню.
Наверное, ожидала, что меня уложат с краю, только Рома не стал вредничать (или содрогнулся от идеи проснуться в обнимку с братом), устроил меня по центру, накрыл нас вторым одеялом, зажал руками и сладко засопел.
Ко мне сон не шёл. Думала, анализировала, искала ответы на многочисленные вопросы. Что мне со всем этим делать?
— Знаешь, зачем он попросил меня спать со своей женой? — вклинился в мои размышления тихий шёпот.
Я аж поперхнулась глотком воздуха и почувствовала, как Рома крепче сдавил мне запястье. Осторожно повернулась к нему лицом.
— Нет.
— Точно и я не знаю. Он просто позвонил однажды и предложил. Не уговаривал, не расписывал в красках, в какую жопу катится его жизнь, просто брякнул: можешь взять на себя Алинку?
— В такой формулировке? — любопытничала через край.
Уймись, Сонь, уймись, подобные разговоры ведутся без посредников. Спроси у Ильи, раз уж так интересно — очень дельные советы порой подаёт внутренний голос. Жаль, я не из числа его слушателей.
— Нет, но суть ты уловила, — Рома добавил прохладцы в интонации, словно говорил о чем-то мерзком. — Я его, само собой, послал и на, и в, и за. Нахер мне жена брата? И ладно бы поступила идея поделиться, я б понял, всё-таки столько лет на голодном пайке... Короче, он обрабатывал меня месяцами. Тут намёк, там подколка — бро знает, на какие точки надавить, чтобы прогнуть человека под себя.
Я сдался. За пару недель охмурил Алинку. Ещё тогда сочинил несколько версий, чисто чтоб самому не рехнуться. Первая: ему требовался усмиритель. Пускай девчонка гульнёт на стороне, получит нежность, удовольствие и всё такое прочее, под что он не заточен. Вторая: умник где-то вычитал, что в переводе с греческого «истерия» — это бешенство матки, и мы почти слово в слово возвращаемся к версии номер раз. А третья: ему просто нужен был предлог срулить налево. Типа раз жена гулящая, так и я могу себе позволить. Лично я склоняюсь к последнему варианту.
Какие загадочные отношения.
— А она знает, что вы практикуете, м-м, свободную любовь на троих?
Едва успела договорить. Илья повернулся, прижался к моей руке горячей грудью и хрипло ответил: