Об этом конфликте я узнала уже позже, во время войны. Спрашивала маму, почему нет писем от дяди Коли, она и рассказала. Конечно, всё это было мне дико и неприятно.
Долго не было вестей от дяди Коли, но потом он всё же стал писать на имя Клавдии, своей младшей сестры. А в самом конце войны бойцам разрешили выслать домой посылки с фронта, и он прислал Клавдии из Германии два отреза на платье. После Победы письма вдруг перестали приходить, а вскоре бабушка получила на него похоронку и воинский аттестат.
Погиб он в конце апреля 1945 года, уже в Берлине, ему было 26 или 27 лет. Бабушка не стала оформлять пенсию (она ей полагалось как матери погибшего воина), т.к. время было непростое, все всего боялись.
Лишь спустя 70 лет из Госархива прислали нам по электронной почте сведения о нём, где говорилось, что Николай Иванович Корякин получил Орден Красной Звезды за восстановление моста через р. Вислу. В наградном листе говорится: «Под артминомётным огнём противника в трудных условиях работы установил 16 опор, уложил 64 прогона 458 погонных метров настила, задание выполнил на 2 часа раньше срока», что дало возможность пройти технике тяжёлого вооружения.
Папа привёз с войны много вкусного: американскую тушёнку, галеты, шоколад и ещё что-то, уже не помню. Тушёнку намазывали на хлеб – это было так вкусно, теперь таких консервов и в помине нет. Галеты мама ломала на кусочки и варила из них молочный суп – вроде лапши молочной, тоже было вкусно.
На следующий день после приезда мы с папой пошли в лес за грибами. Несколько дней он отдыхал, а потом пошёл на работу – на своё прежнее место, бухгалтером в строчевышивальную артель в c. Октябрь.
Артель эту вскоре, через несколько лет, закрыли. А ведь там шили телогрейки для солдат, рубашки, кальсоны, гимнастёрки; вышивали на машинках скатерти, платьица детские и много чего другого. Зачем закрыли? Когда папа приехал, мы купили дом на Зиминском.
РАДИО
После войны папа с Мишей оборудовали у нас дома самодельное радио. Натянули проволоку между двумя столбами, а, точнее, жердями, одну из которых установили возле дома, а другую через дорогу, возле нашего сарая. Не помню точно, как всё это действовало, думаю, что всё это сооружение служило антенной, которая ловила радиоэфир. А слушать его можно было только в наушниках, никакой «тарелки» или репродуктора у нас не было.
Это было единственное радио в нашем посёлке, радиотрансляции ни у нас, ни в других ближайших посёлках налажены не были.
Вечером мы ложились рано, а я брала себе наушники в постель и слушала радиопередачи. Сначала транслировали спектакль из какого-нибудь столичного театра. Помню «Отелло», «Стакан воды», «Браденбургские ворота» М. Светлова, множество других спектаклей о войне, но названия сейчас уже не помню. Очень много я прослушала опер. Запомнились «Аида», «Риголетто», помню очень весёлые оперетты («Корневильские колокола» и другие). Вот так я в нашей глубинке каждый день слушала столичные спектакли. Наверное, были и радиопостановки, сейчас уже не помню.
По окончании спектаклей было множество других интересных передач, читали последние известия, а в 12 часов ночи звучал гимн и вещание заканчивалось. Но мои наушники и в это время продолжали ловить эфир. Глубокой ночью радиоволны передавали информацию для печати утренних газет в отдалённых краях нашей страны. Статьи начитывали по словам и даже по буквам. Сначала слово прочитывалось, потом его надиктовывали по буквам, а чтобы не было ошибок, буквы обозначали именами: Мария, Олег, Светлана, Кузьма, Виктор, Анна = МОСКВА.
На то, чтобы надиктовать таким образом текст всех статей номера, уходило несколько часов. Вот так по буковкам-именам я прослушивала порой весь номер завтрашней газеты, и мне это было невероятно интересно, я это очень любила! В общем, я была в курсе последних событий.
Когда же я спала? Не помню. Молодая была, всё успевала, и учиться, и радио ночами слушать. Иногда засыпала прямо во время газетных начиток.
Однажды 1946 году, в начале весны, наши родители куда-то уехали с ночёвкой по делам, а к нам ночевать пришла моя подружка, соседка Катя Соколова. Мы с ней улеглись с наушниками и вдвоём по одному наушнику слушали до полуночи. А наутро… проспали в школу!
Родителей не было, разбудить нас было некому, дома только мы с Катей, да младшие Полина с Маней. Не помню, где был Миша, но его дома не было.