И обожали товарищей Ленина и Брежнева.
Так вот: жизнь, как водится, шла своим чередом.
Школа – дом, школа – дом.
И вот однажды я с пацанами,
Такими же, как и я балбесами,
Коротаю осенний вечер.
Ещё тепло, идёт дождик,
Дождик, что-то, разошёлся.
Темно, мы под крышей беседки,
Курим… больше делать нечего.
А перед беседкой, в метрах пяти, не более,
Футбольное поле.
Футбольное поле – это громко сказано,
Просто небольшая площадка.
Глина, утоптанная нашими ногами.
Летом поверхность очень твёрдая, гладкая.
А сейчас идёт дождь…
Глина размякла и превратилась в грязь.
Не дай бог на это поле сейчас попасть.
Увязнешь «по самые уши».
И мы знали: сейчас туда лучше не суйся.
И вот мы просто стоим, курим,
Травим анекдоты…
О мозгах, своих, не заботясь.
О завтрашнем дне, своём, не заботясь.
Вместо того чтобы сидеть дома,
И получше готовить уроки.
Чтобы завтра получит хорошую оценку в школе.
Чтоб порадовать ею отца и мать…
Но на школу нам, если честно сказать, наплевать.
Вот был дурак!..
Тут надо что, ещё, сказать:
У кромке поля пара столбов с фонарями.
Которые, как могут, нам поле освещают.
Сей унылый пейзаж.
Эх, винца бы сейчас!
Что бы в мозг и кровь радость вошла.
А то вокруг темно, неуютно.
И скучно, просто скучно…
Но денег у нас, тогда, в карманах не водилось.
А что мать на школьный завтрак давала,
На курево уходило.
И, вдруг, мы видим такое дело:
Какой-то мужик вступил на поле это.
«Смелый», – пронеслось у нас в головах.
А он, видать,
Не замечая ни дождя, ни грязи
Решил преодолеть это препятствие.
Видать в тот момент он чувствовал себя танком.
А танки, как известно, грязи не боятся.
Видать ему, уж, очень, хотелось домой,
И он решил срезать угол и пойти по прямой.
И тут мы внимание на то обращаем,
Что мужика во всю качает.
В лево, в право. В лево, в право.
Мужика «штормит» по полной.
И мы быстро к выводу приходим.
Что он пьяный в «ж…пу».
Он, как может, идти пытается.
Но всё больше и больше в грязи увязает.
Грязь крепко вцепилась в его башмаки.
Он её добыча, пощады не жди.
И вот итог этой борьбы:
Он падает в грязь, выбившись из сил.
Потом пытается, как-то, подняться,
Вырвать своё тело из плена грязи…
Вот, за этим занятием,
Его и оставляют последние силы.
Мы ж с большим интересом наблюдаем всю эту картину.
Всё, какое-никакое, развлечение.
Да и делать-то больше нечего.
А мужик, видать, решил больше никуда не идти.
А здесь на поле ночь провести.
Он, как-то, стих, угомонился.
Словом: перестал за своё существо биться.
И тут, вдруг, с нами что-то произошло.
Мы не глядя друг другу в лицо.
Пришли к одной и той же мысли.
А что если нам поживиться?
Взять и у этого дядьки пьяного,
Взять, да, и вывернуть карманы?
Мы мельком взглянули друг на друга
И шагнули, на встречу, удаче дружно.
Не сказав друг другу и слова
Мы друг друга прекрасно поняли.
Конечно, мы своим детским умишком понимали,
Что не хорошо выворачивать чужие карманы.
Но нами уже завладел азарт,
А слова «криминал» мы не знали тогда.
Конечно, мы такое слово слышали:
По телевизору, читали в книжках.
Но, что мы сейчас совершим что-то криминальное,
В тот момент, мы даже и не подозревали.
Мы были словно молодые, голодные волчата.
И вот удача! Перед нами добыча, вот удача!
И мы были готовы в неё вонзить
Свои зубы – клыки,
Пустить их в это дело.
Кровь молодая в жилах вскипела!
В нас заговорили какие-то первобытные инстинкты.
И не было силы, чтоб нас остановила.
Ведь чувствовали мы себя, уже, матёрыми волчищами,
А не волчатами,
И нас была стая!..
А потом пойти и купить бормотушки,
Ну и чего-нибудь на закуску.
Чтоб жить стало повеселее.
А если мать спросит: «Выпил?»
Так скажу: «Рюмочку, на день рождения у Андрея».
И грязь нас не страшила, грязь была ерунда.
Ведь впереди нас добыча ждала!
Не замечая дождя
Мы двинулись на него всей гурьбой,
На улице нет ни души… и это хорошо.
Нам сейчас ни к чему лишние глаза.
И ночь скрывает наши лица и тела.
А если кто из окна, вдруг, увидит наш разбой…
Потом пойди, докажи кто там был такой.
Словом: всё складывалось как надо.
Разбой? Что вы, просто забава.
Вот мы уже, со всех сторон, мужика обступили…
А он лежит такой: тихий, тихий.
Еле дышит
И от него прёт винищем.
Вот мы уже наклонились,