Пережить три дня до четверга, избегая Реутова оказалось сложнее всего.
Абсолютно дерганная, я сидела за столом, как на иголках с самого начала рабочей недели. Инна Петровская взяла двух дневных отгул, и это таки стало лучшей поддержкой для меня.
Реутов зашел к нам после обеда. Весь с иголочки, красивый и невозможно притягательный. Сердце мое болело, и мне хотелось плакать. Я вздрогнула, увидев его, но не дала себе растеряться. Мне вообще-то повезло – у меня как раз должна была быть встреча.
- Добрый день, коллеги. Арин. Можешь зайти ко мне на минутку?
- Здравствуйте, Роман Владимирович, - ответила я. Голос мой показался мне жутко усталым. – Не могу. У меня консультация буквально через две минуты.
- Тогда давай после.
Я кивнула. Клиент задержался, да и консультация продлилась довольно долго. В общем-то, до конца рабочего дня оставалось всего ничего. Собрав вещи, я покинула офис, даже не посмотрев в сторону кабинета Ромы.
Первая ночь без сна за такое долгое время. Я вообще себе напоминала наркоманку. Как можно было впасть в такую зависимость от человека, когда между нами по сути ничего не было? Когда мы так мало знали друг друга? Что это за страшное притяжение? Что это… за влюблённость такая? Мне сложно было поверить, что такое бывает.
Во вторник Реутов всё-таки поймал меня.
- Бегать будешь? – спросил он уже несколько другим тоном, подловив меня на лестнице.
- Прости, мне не удалось вчера зайти – дел много, - ровно ответила я, аккуратным шажком подвигаясь к прохладной стене офисного подъезда. Чувствовала я себя просто отвратительно, и уже жалела, что не решилась сразу в понедельник подать заявление.
- Арина, что происходит? Ты кажешься несколько растерянной. Это из-за Петровских?
Я невесело хмыкнула. Посмотрела на Реутова, и у меня перехватило дыхание. Я тонула в его серых глазах, я не могла даже скользить взглядом по его скулам, по его губам – закрыть глаза лишь на секунду, и мне сразу вспомнился тот вечер в архиве.
И этот запах морского ветра и кофе. Чёрт.
- Не думаю, - ответила я холодно, осекая себя. – Так что ты хотел?
- Роман Владимирович! Каганович Вас ждёт! Сказал, что у него очень мало времени.
- Чёрт бы его побрал, - выругался Реутов, разворачиваясь и молча уходя по лестнице. Я проводила его взглядом, надеясь на то, что моё поведение даст свои плоды. При этом, так горько сожалея обо всём, что я ныне делала.
***
Каганович задержал Реутова на долгих несколько часов, а затем и вовсе забрал с собой на какую-то конференцию. На среду я выпросила у Вовки две поездки в суды и одну – на оформление документов. После этого завтра я не собиралась возвращаться в офис. В четверг, когда Реутов, уедет в командировку, я как раз должна успеть всё закончить подать заявление на увольнение. Вторник пролетел невозможно быстро. Я всё время боялась, что Реутов может вернуться, но нет. Я уже думала, что можно начать себя бесконечно ненавидеть за то, что я, не отступая, продолжала рушить, но у меня не было душевных сил даже на это – мне было так невыносимо больно…А каково было ему?...
В среду меня целый день не было в офисе. Тогда мне впервые пришло сообщение от Реутова на ВотСапп.
«Нам нужно поговорить».
И всё. Я ответила сразу. Ехала в вагоне МЦК, вглядываясь в острые очертания высоток и великолепных зданий, что томились под душным городским солнцем на фоне глубокого летнего неба. И думала, думала, думала… Бесконечно. Перебирала в голове множество вариантов, ответов, слов…
«Мы поговорим».
Это было моим маленьким обещанием, которое мне, должно быть, всё равно придется выполнить, поставив точку в этом вопросе. Я понимала, что Наташка оказалась права. Чем быстрее я убегала от Реутова, тем быстрее он пытался меня догнать. И кто бы знал, каким сладким отдохновением для меня было понимание и ощущение этого. Я ещё никогда в жизни не чувствовала себя такой гнусной предательницей, настоящей змеей, и вместе с этим такой счастливой маленькой Золушкой, которую полюбил сам принц.
В четверг в офисе, казалось, было слишком тихо. Слишком. Мне казалось, что время невозможно тянется. Мои руки дрожали после бесконечной ночи из рыданий, сигарет, каких-то записей в клочках бумаги и короткого сна.
Никогда такого со мной не бывало. И всё это казалось ненастоящим. То ли сном, то ли кошмаром.
Обеденный час ещё не закончился, и у меня было немного времени.
В дальнем углу коридора на верхнем этаже – того самого, где находился архив, был расположен цветник – кадки с фикусами, горшки с гортензией, кактусы в маленьких горшочках и прочие растения. Это был мой уголок. Если зайти за цветы там была небольшая скамейка, где можно было поговорить по телефону или вообще с кем-то тихонько переброситься о каких-то делах.