Я устроилась на банкетке, прижавшись спиной к стене. Закрыла глаза и тихо выдохнула. Окна коридора были большими – выходили на задний двор, и я слышала скрип колес, разговоры, смех, шум деревьев. Я слышала бьющееся жизнью сердце города. Сегодня было уже не так жарко, как в последние дни, и ветер, которому изредка удавалось ворваться в приоткрытое окно, позволял мне чувствовать себя живой.
Был ли виноват Ваня в том, что я отступала, не дав нам с Ромой шанса? Ваня, который обманывал меня своей мнимой болезнью, и с которым я оставалась последние полтора года только из жалости. Я боялась, что даже если тот, кому принадлежит мое сердце, закроет на всё глаза, потом, со временем, его любовь перейдет в жалость. Будем мучиться мы оба, пока один не станет подлецом, а второй не останется умирать с разбитым сердцем.
Мои мысли прервались в один миг. Кто-то поднимался по лестнице. Я прислушалась и, узнав голос Инны, замерла на месте, не в силах пошевелиться.
***
Легкий табачный аромат, стильный костюм, короткая стрижка и почти белые волосы. Она не заметила меня за растительным уголком и прошла дальше, ближе к архиву, остановилась у окна.
- Не знаю. Как-то слишком легко всё, Ксюш, - низким голосом сказала она, разговаривая по телефону. Отвернувшись к окну, она вгляделась куда-то вдаль. – Возможно, что она так перепугалась, что сразу решила отступить. Но я не верю в это. Реутов четко дал понять, что ей больше ничего не угрожает, и если что – она под его защитой. Тут что-то другое, точно тебе говорю. Я же вижу, что она влюблена в него, и то ли не доверяет ему, то ли ещё что-то. Пока непонятно.
Инна помолчала. Из её мобильного телефона слышался гневный визг её сестры. Стараясь не шевелиться, я уже полулежала на скамье, вжимаясь в стену так, чтобы меня ни в коем случае при всем желании нельзя было так просто заметить.
- Нет, Ксюш, нет, - устало выдохнув, ответила Инна. Она провела пятерней по короткой стрижке идеально уложенных светлых, почти белых волос, достала из кармана пачку сигарет и зажигалку. – У меня сложилось впечатление, что она избегает его. А он как раз с этим не намерен мириться. У него завал на этой неделе. Да. Я точно знаю…
Я услышала шаги на лестнице, и Инна, судя по всему, тоже. Быстро распрощавшись с сестрой, она направилась к лестнице. Там, столкнувшей с Катериной Ивановной, нашим самым заслуженным сотрудником, поздоровалась и быстро спустилась по ступеням вниз. Я с облегчением выдохнула, мысленно благодаря пожилую Катерину Ивановну с белым пучком и всегда в идеально подходящем ей строгом костюме. Дождавшись, когда женщина скроется в архиве, я вышла из своего убежища. Мысли одолевали самые разные. Теперь мое предательство ощущалось как-то острее – придется не просто кинуть Реутова, но оставить его в капкане двух абсолютно сумасшедших гадюк!
Успокоить себя словами о том, что все равно вытащить Рому из этого капкана мне было бы не под силу, у меня не получилось. Лишь мысль о том, что раз Петровские вокруг него крутятся, а значит, он сам им это позволяет, сподвигла меня на мысль о том, что я все делаю правильно.
Именно с этой мыслью я зашла в отдел кадров с заявлением об увольнении. Протянула его Насте, застывшей с округлившимися глазами и как-то несколько побледневшей, и стала дожидаться ее слова.
- Он предупреждал меня, что ты можешь прийти на этой неделе, - прошептала она обескураженно. – С этим.
Светлые кудри её качнулись, когда помахала моим заявлением из стороны в сторону, и снова улеглись на плечах.
Я моргнула.
- Кто? – шепнула я. – Реутов?
- Он самый, - вздохнула Настя, кладя заявление к себе на стол и глядя на меня. – Скрывать не буду, сказал , сразу ему доложить.
Я горько усмехнулась, затем закрыла глаза и устало потерла лоб. Чёрт подери…
- Арин, - Настя прикрыла синие глаза, наблюдая за мной с явным сочувствием. - Я уж не знаю, что там… У вас произошло… И эта Инна ещё… В общем, ты не торопись всё-таки. Подумай ещё до понедельника. Если не передумаешь, заезжай ко мне сюда в понедельник вечером, я тебя рассчитаю.
- Думать не о чем, - нетвердо ответила я. Отведя взгляд, я постучала пальцем по Настиному столу. – Но хорошо. Я приеду в понедельник вечером за расчетом и заодно заберу свои вещи.
Настя кивнула, и я, глотая слезы, вышла из кабинета.
Глава 6
Я хотела позвонить Наташке, самым честным образом вывалить на неё всю мою горечь и по традиции залить её виски у меня дома. Вспомнила, что Наташка вообще-то в отпуске со своим бизнесменом или «сногсшибательным котиком-котом», как он его называла, и поняла, что излитие души придется оставить на потом.