Я вернулась домой, впервые в жизни ощущая себя невозможно одинокой. Не просто ощущая, а понимая, как это, оказывается, больно, когда ты совсем одна.
«И всю жизнь будешь одна», - горько подумала я, нахлобучивая себе виски и обхватывая пальцами бокал. Никогда до этого мне не было больно от одиночества, никогда он не вызывало у меня такой страшной тоски. Включив ночник, я уселась на кресло у окна.
Город светился уютным светом вечерних окон, шумели ленты дорог, светилась реклама. И ветер шелестел в деревьях заказника. Можно было закрыть глаза и сквозь весь шум поймать его.
Я думала о Реутове. Вспоминала нашу первую встречу, потом вторую у нас в конторе. Прошло не слишком много времени, но сейчас мне казалось, что целое столетие.
Я стояла у окна, допивая очередной бокал. Теплый вечер сменился приближающейся ночью, подтягивающей за собой пелену из грозовых туч. Я уже докурила Наташкину пачку, которую она оставила у меня как-то, и поняла, что пьяна. Настолько пьяна, что позвони мне сейчас Реутов всё было бы плохо. Однако не настолько, чтобы не сдержать себя от звонка ему. Уже ближе к ночи звонил Мэт, но я, сославшись на усталость, быстро свела разговор на «нет».
Пятница начала с дождей и ветра. Я приехала на работу разбитая и долго не могла собраться с мыслями. К одиннадцати как-то собралась с силами. После обеда, мы с Алисой ходили в то самое место, которое показал мне Реутов – вот уж не знаю, зачем я туда пошла, время заторопилось, да и работа пошла пободрее.
Но возвращаться домой мне пришлось под проливным ливнем. Как и ожидалось от меня в моем состоянии, зонт я оставила на работе. Хорошо, что ещё решила вещи забрать в понедельник.
Я шла к дому от метро Тропарево по дороге через парк. Людей вокруг почти не было, все, кто был, проносились мимо с ужасающей скоростью – дождь был слишком сильным.
Выйдя к дороге, я то ли удивляясь, то ли как раз не удивляясь, но, все же преобладая в ошеломительной растерянности, застыла у тротуара.
Белый Сирокко был припаркован прямо передо мной. Реутов уже направлялся ко мне, держа зонт.
- Садись в машину, - просто сказал он так, будто бы по меньшей мере был моим мужем. – Ты вся вымокла.
Рома взял меня за руку, и меня едва ли не прошибло током от этого прикосновения. И тут же – от запаха ночного ветра и моря, от его красивого, несколько мрачного лица, от его заботы и голоса…
Я не стала отказываться, и благодарить тоже не стала. Промолчала, понимая, что вот и моё «Потом поговорим» наконец и настало. Я иллюзий насчет того, что Реутов не захочет докопаться до правды, не испытывала. Он же адвокат, в конце концов. К тому же, он знал, где я живу.
Я села на заднее сиденье. Реутов по-прежнему оставался на водительском месте. Мы встретились с ним взглядами в зеркале заднего вида. И я тут же отвела взгляд. Не могла на него смотреть.
Мельком оглядевшись в машине, я отметила – в ней царил колоссальный порядок. Здесь вообще было хорошо. Пахло какими-то цитрусами или чем-то вроде того.
- Арина, почему ты все время убегаешь от меня?
Он задал вопрос очень спокойно, и в то же время как-то невообразимо устало. Я ощутила, как моё сердце дрогнуло. Дрогнуло, сжимая от стыда, гнева, от боли. Я так долго пыталась окутать себя каким-то непроницаемым стеклом, чтобы перестать анализировать свои чувства, его чувства. Мне так хотелось просто сбежать, спрятаться и не думать, не отвечать на вопросы. Перестать ощущать что-либо.
И впервые за всё это время. За весь этот мой дурацкий побег, оказавшись рядом с Ромой, я испытывала настоящий страх. Я смотрела на него и умирала. Я ненавидела себя за всё это, но больше ни секунды не могла не сожалеть о том, что делала, ни секунды больше не хотела бороться с тем притяжением, которое лишило меня спокойной жизни.
Притяжением к нему, к Реутову.
Он был красив. Тёмные волосы, великолепные губы… Эти серые глаза – омут стального неба, в котором хочется остаться навсегда. Мне хотелось коснуться его красивых скул, сильного подбородка… Вдохнуть аромат кофе и ночного ветра – его запах.
Впервые передо мной открылось всё. Мне больше не хотелось никуда бежать. Теперь я была напугана лишь тем, что могу потерять Рому, что уже наломала дров, а пути назад ведь уже нет. Его нет. Наташка была права. Я не должна была пытаться так решить свою проблему – просто взять разорвать все в клочья и убежать. Да и не получилось бы. Между нами с Реутовым творилось что-то невообразимое. Я должна была дать нам шанс. Рассказать правду, и дать шанс.
Вот так запросто. И почему такие вещи становятся такими очевидными, когда грань потери уже под ногами и остаётся меньше одного шага, чтобы потерять то, что терять просто немыслимо, невообразимо жутко...