Реутов коснулся поцелуем моей скулы, провел пальцем по щеке. Я обвила руками его шею и чуть откинула голову, понимая, что тут же начинаю гореть и таять под его прикосновениями.
- Спасибо, - прошептала я, прижимаясь к его груди. – Это взаимно. И… Поздравляю.
Я позволила себе, борясь с холодной дрожью, коснуться пальцами его скул, дотронуться до притягательной щетины, провести пальцем по его губам, по его улыбке. Я поднялась на мысочки и мягко коснулась его губ. Он поцеловал меня. И снова, снова… Мы, кажется, оба горели и были готовы забыть обо всём на свете. Я уткнула ладонь в грудь Реутова.
- Стоп, - посмеялась я, пытаясь унять дрожь. – Нам надо ехать. Все ждут!
- Да, - стараясь восстановить дыхание, хрипло сказал Реутов. – Надо… У нас будет время. Обещаю.
Рома ласково улыбнулся мне, проведя большим пальцем по губам. Его серые глаза были чуть темнее, и я с силой прикусила губу, думая о том, как я в этот момент я его хотела. Вернее, мы уж явно хотели друг друга.
Впрочем, я надеялась, что благоприятный момент для нашей страсти совсем не так далек.
Город встретил нас липкой жарой. Москва была душной, уставшей, солнце пекло, и не думало останавливаться. Любое дуновение ветра казалось слишком жарким.
В машине мы ехали, смеясь, шутя, рассказывая самые разные истории, слушая приятную музыку. А главное, как только появлялся момент, держась за руки. Я ждала каждого светофора, каждой остановки. Рома протягивал ко мне руку и проводил пальцем по моему запястью, а меня буквально пронзало током. Мы переплетали пальцы, улыбались друг другу. Его улыбка, сталь его глаз – я тонула в этом притяжении. Реутов касался моей скулы, а затем мы склонялись друг другу, чтобы погрузиться в незабываемый поцелуй. Тогда мне хотелось, чтобы все на свете видели нас, радовались за нас, разделяли наше счастье. Я никогда не испытывала ничего подобного. Никогда и ни с кем.
Загородной дом Реутова находился к западу от Москвы – наверное, километрах в шестидесяти. Это был коттеджный поселок, закрытая территория с видеонаблюдением, охраной и прочими наворотами. Аккуратные ленты асфальтовых дорог, высоченные дороги, лоск и красота. Участок у Реутова находился, можно сказать, наполовину в сосновом лесу. Вторая половина, та, где находился впечатляющих дом-шале, имела в наличии бассейн, спортивную площадку, барбекю и места для отдыха в красивом саду.
Гостей на территории собралось уже вполне достаточно. И Мэт с Машкой тоже уже были здесь. Рома припарковал машину чуть дальше рядка тех, кто уже приехал и, заглушив мотор, посмотрел на меня.
- Волнуешься? – спросил он.
И я тут же отвела взгляд. Я волновалась. Это правда. Многие из гостей были людьми, которые хорошо знали Рому, которые были его близкими. Интересно, как он меня им представит?
- Немного.
- Не стоит.
Рома улыбнулся мне, протянул руку и нежно обхватил мои пальцы.
- Надеюсь, я никого не разочарую, - посмеялась я, пытаясь скрыть нервную дрожь.
- Все мои близкие будут в восхищении, - уверил Реутов. Он сказал это так, что у меня не возникло ни единого сомнения в его словах. - Тут будут и наши с тобой коллеги.
Мы действительно встретили многих из наших коллег. Я даже повстречалась с двумя моими преподавателями. Друзья и родственники Реутова, их было не так уж и много, были в основном людьми очень открытыми и дружелюбными, и мне казалось, что я действительно понравилась им. Так же, как Мэт и Машка. Ребята вообще себя отлично чувствовали на этом вечере.
Я тоже. Мне вообще казалось, что я самый счастливый на свете человек. Ровно до тех пор, пока не увидела её.
***
Она была, как и в тот первый раз, когда я встретила её, какой-то будто бы ненастоящей. Утонченной, красивой. Её светлые, почти белые волосы были заплетены в колосящуюся за спиной прическу, украшенную цветами. Одета Ксения была в белое платье – легкое, почти прозрачное, но вполне при этом целомудренное. Легкий макияж, мягкая улыбка, искрящийся весельем взгляд голубых глаз. Господи, да она выглядела, как самая настоящая невеста на свадьбе!
«Должно быть, и правда, маньячка! – Это была первая мысль, которая мелькнула у меня в голове. – Или всё это по-прежнему назло мне. Видела бы Наташка…».
У меня должно быть перекосило лицо, когда Ксения подлетела к Роме и, обвив его шею тонкими руками, прижалась к нему всем телом, шепча поздравления. Реутов тут же напрягся. Он буквально стал похож на скалу – неприступную, непрошибаемую. Рельеф напряженных мышц проглядывался через рубашку, впрочем, напряжение скользило и в его отстраненных, очень скупых движениях. Рома поспешил отстраниться от Ксении, лицо его было непроницаемым, взгляд – настоящий лёд.