***
Рома шумно выдохнул. Покачал головой, чуть опустив кончики красивых губ. В его серых глазах читалось напряжение, сочувствие… Даже злость.
- Если всё-таки попадется мне как-нибудь – точно будет весело, обещаю, - просто сказал Рома. Я похихикала. Реутов улыбнулся, глядя на меня, прижал к себе и, склонившись, поцеловал в лоб.
- А что с лечением?
- Лечение не помогло. – Я покривила ртом, кладя голову Ромке на плечо и переплетая свои пальцы с его. – Все обследования в своих результатах после лечения остались прежними. Так что…
- Так что у нас одна особенность на двоих.
- Точно. – Улыбнулась я. – Поверить в это не могу…
- Ты не представляешь, как я боялся сказать тебе. – Рома улыбнулся. Пламя свечей колыхнулось в очередной раз и погасло. Запахло воском. А мы с Реутовым остались в полной темноте. – Боялся потерять…
- Я даже и не мечтала, что мы сможем быть вместе…
Мой голос дрогнул. Я сама не поняла, как это получилось, но слезы, подступившие в один миг, защекотали щеки. Глаза защипало. Я приподнялась, судорожно втянула воздух и вытерла слезы. Как-то совсем по-детски всхлипнув.
- Эй, эй… - Удивился Реутов, приподнимая вслед за мной. - Ты чего, малыш? Тише... Иди ко мне.
Ромка крепко прижал меня к себе, и я улыбнулась, по-прежнему давая волю слезам. Уткнувшись носом в сильную грудь Реутова, я улыбалась, по-прежнему давая волю слезам, но улыбалась, ощущая себя абсолютно счастливой.
- Я люблю тебя.
Это всё, что я могла сказать в этот момент.
- А я люблю тебя, Арина Романова, - отстраняясь от меня и беря за подбородок, сказал Реутов. Он коснулся моего подбородка, поднимая лицо к себе. Улыбнулся, так тепло, так нежно. – И больше всего на свете я хочу, чтобы ты вышла за меня замуж.
***
Он тихо шагнул к её двери и постучал, как и было оговорено – три раза.
- Да.
Тихий голос, словно шелест. Нет, она не спит. Конечно, не спит. Даже если бы сейчас было бы совсем утро, она бы не заснула, пока он бы не пришёл, не принёс ей все новости, которых она так ждала и не отдала ту плату, которую он ждал.
Он ещё раз посмотрел по сторонам - в коридоре крепко спящего этой ночью дома никого. Отлично. Приоткрыв дверь, он тихо проскользнул в её комнату. Закрыл дверь за собой и уже на замок.
В комнате было темно. Ночник не горел, лишь отблески подсветки для бассейна дотягивались сюда мягким светом и уже уходящие всполохи грозы. Гребаной грозы, в которую ему пришлось следить за этими двумя, промокая под ливнем насквозь. У дождя всегда был один плюс - он умел хорошо прятать за своей пеленой, а вкупе с темным покровом ночи можно было и вовсе работать без напряжения.
- Значит, они были там, в оранжерее вдвоём? И до сих пор? - спросила она.
- Да, - ответил Гущин. – Они там.
Она замолчала, так и не повернувшись к нему. Поэтому он мог наблюдать красивый изгиб её спины, облаченный лавандовый шёлк ночнушки с кружевом, её длинные почти белые волосы, струящиеся по спине, хрупкие плечи, нежную кожу.
Ник часто задавал себе один и тот же вопрос: почему она вообще свихнулась на этом Реутове до такой степени? И тут же отвечал себе на него, что он сам же, Гущин, был свёрнут на ней, на этой чертовой Ксении Петровской.
Он, конечно, не был Реутовым. Кто он сам? Фармацевт, пусть и высокого звена, добившийся всего сам и давно выбравшийся в «большое» общество. Но выбрался туда не только трудом, но и тем, что не оставлял вниманием тех женщин, которые были готовы ему помочь.
Ксения была бесподобной, нереальной. Реутов стал для неё недостижимой целью, она была в него влюблена, а ему было абсолютно все равно на эту волшебную женщину. Такое бывает. Гущин сам видывал в жизни такого немало. Сам он был хорош – смоляные волосы, тёмные глаза, сильные руки, широкие плечи. Женщины велись на него. Но Ксения лишь краешком своего внимания. Хоть и цепко. Не отпускала от себя, даже будучи влюбленный в Романа. Но сейчас она будто бы сошла с ума.
Когда рядом с Реутовым появилась эта девчонка, Арина Романова. Нарисовалась как из ниоткуда. Гущин хмыкнул про себя, вспоминая то, что уже видел сегодня там, в оранжерее. Девочка была хорошенькой. Миловидной, худенькой, отзывчивой. Обычной, конечно. Не такой роковой, как Ксения. Но и не такой холодной. В общем, внимание привлекала. Хотя бы на разочек было бы неплохо её заполучить.
Гущин подошёл к Ксении, его широкие ладони легли на её плечи, и она словно бы сжалась. Но на мгновение. Обернувшись к нему одним легким движением, она подняла на него свои пронзительные глаза и тут же улыбнулась мягко, даже не фальшиво.