- Рома, - хрипло позвала я, давясь слезами. Услышал? Вряд ли. А если и услышал, то лишь ускорил шаг.
Дверь его кабинета осталась открытой. Я вошла туда, и меня повело. Ксения сидела на его столе в красивой кружевной ночнушке, коротенькой, нежных цветов. Светлые волосы её были слегка растрепаны, бледное лицо светилось от счастья, глаза горели.
- Он только что ушёл, - сказала Ксения, увидев меня.. Совершенно спокойно. – Ему снизу позвонили, что ты идёшь. Я думала, ты пойдёшь за ним. Разве вам не нужно поговорить? Он ушёл, сказал, что здесь говорить не хочет. Может, и правильно. Ему решать. Он немного обиделся, что я тебе позвонила и ускорила всю эту историю с правдой.
Смирение ватным теплом окутало меня, где-то внутри стальной стержень, что все ещё держал меня на плаву в этой жизни, снова зазвенел, не давая моему сердцу остановиться.
Острая боль – на разрыв. Но я должна пережить. Ради Мэта, ради Наташки.
Я развернулась и молча направилась к лестнице. Спустилась вниз. И снова – ни одного взгляда в сторону. Дрожащей рукой, я достала из кармана телефон и набрала Матвею.
Я доехала до квартиры Реутова, словно бы в тумане. Если он там, задам всего один вопрос. Тот же самый, что я задала тогда Ване. Зачем всё это было нужно? И всё – конец.
Если его там нет – больше никогда его в моей жизни и не будет. Я собиралась вещи очень долго, рвано. По десять раз, проверяя всё, оставляя. Слезы душили, градом лились по щекам. Боль не давала сосредоточиться. Рыдания скрутили жгутом. Но вскоре приехал Матвей, и забрал меня вместе с вещами. К себе.
***
Каждый день – это пустое окно моей жизни. Уже две недели пустоты и лютого, страшного огня, разъедающего меня. Предательство жгло, резало на части. Я выбросила телефон в помойку, удалила все аккаунты в социальных сетях и сидела взаперти в одной из комнат в родительской квартире, где жили Машка с Матвеем.
Я не хотела, чтобы они видели то, как я мучаюсь и предпочла бы мучиться одной, тем более, что Машка была беременна, и мои угнетающие страдания мне хотелось унести из теплого и счастливого гнезда брата. Несмотря на то, что и Мэт, и Машка со всем вниманием, теплом и заботой обогревали меня, как могли. Машка, светловолосая и сероглазая, высокая, улыбчивая – идеальная жена для моего брата, которую я всегда так любила, заботилась обо мне с материнским теплом. Она готовила то, что я ещё хоть как-то могла заставить себя поесть. Наливала мне горячий чай, приходила в комнату, укутывала в плед и просто сидела рядом, держа за руку. Давала мне выплакаться, что-то рассказывала и даже смешила. Мэт приходил ко мне каждое утро. Целовал в лоб, сидел на диване рядом со мной в утренней полутьме. Он приходил ко мне после ужина, садился со мной на диван и сидел в обнимку до последнего.
Они вытаскивали меня как могли. Но я не хотела портить им жизнь и планы. Мое разбитое сердце едва билось.
Я позвонила Наташке только вчера, и она уже утром, прямо из аэропорта примчалась к Мэту. Машка оставила нас в комнате вдвоем. Моя дорогая Наташка, всегда с иголочки одетая, пахнущая самыми приятными духами, самая честная, самая открытая. Она обнимала меня, слушая всё от начала до конца. Говорить мне было сложно, гадко. А ещё мне было стыдно. Наташка обрела любимого человека. Михаил был несколько старше, но был красив, состоятелен, любил и уважал мою Наташу. И вообще он был невероятным мужиком, как она про него говорила. Миша сделал моей Наташке предложение на отдыхе в Доминикане, откуда они только-только прилетели. И мое сердце обожгло от сумасшедшей боли. Поэтому мне было стыдно. От боли, что мы могли бы с ней выйти замуж вот-вот, друг за дружкой, но теперь…
- Он звонил? – спросила Наташка, внимательно глядя на меня.
- Да. Мэту звонил, - ответила я. – Обрывал ему телефон целую неделю, пока тот его не послал куда подальше.
- И приезжал?
- Приезжал. Несколько раз. - Я выдохнула, откинув голову на спинку дивана и пусто уставившись в потолок. - Никто ему не открыл. И не откроет. Не знаю вообще, чего он хочет после всего этого дерьма.
Мы немного помолчали. Наташка кусала губы, глядя куда-то в пол и постукивала наманикюренными ноготками по чашке.
- А может, всё же надо выслушать его?
Я медленно покачала головой из стороны в сторону.
- Я знаю, что он скажет, - прохрипела я. – То же самое, что мне Ваня говорил. Ты же знаешь, Наташ.